Я не знала, смеяться мне или вопить, и потому открыла дверь и вышла. Она с грохотом захлопнулась за моей спиной, и его низкий смех прозвучал мне вдогонку.
Когда десять минут спустя я вставляла ключ в замок своей квартиры, рука у меня дрожала. И час спустя я по-прежнему не могла стереть из памяти эту усмешку.
Да чтоб тебя.
– Кто-нибудь из вас пользуется приложениями для знакомств? – спросила я в темноту, и в ответ послышались нестройные хлопки.
Вечером в пятницу зал фонтанировал энергией. Она плыла от зрителей, точно туман, отражалась от потолка, как лазерные лучи, и отскакивала от стен, словно теннисные мячики. И энергия пятничной публики была особенной, потому что люди приходили в кинотеатр, чтобы расслабиться. Они выпивали пару бокалов, ведь на следующий день у них был выходной, смеялись охотнее, громче и дольше. Иногда перебирали лишнего и устраивали перепалку. Это сбивало с курса, но выкрики с места всегда бодрили, и я охотно отбивала подачу.
– Это дело заковыристое, верно? В идеале надо знакомиться в баре, или через друзей, или на улице, но сейчас все знакомятся через приложения, потому что это не требует усилий. Не нужно лезть из кожи вон и выставлять себя на всеобщее обозрение. Если тебя отвергнут, ты об этом не узнаешь, в реальной жизни с этими людьми не встретишься и никогда их больше не увидишь.
Я посмотрела по сторонам. Когда в баре и киоске было затишье, Рид иногда наблюдал за комиками из-за кулис.
– Моя подруга познакомилась с парнем, и пару дней они перебрасывались сообщениями.
Я перехватила микрофон другой рукой.
Кинотеатр нравился мне все больше. Звук здесь распространялся идеально. Я поднимала взгляд к сводчатому потолку, испытывая томление по такой архитектуре, хотя видела ее прямо перед собой. Вот бы везде была такая красота! Судя по всему, публике тоже здесь нравилось, потому что количество зрителей неуклонно увеличивалось. Тем вечером посмотреть шоу пришло человек сто, не меньше.
– Затем они решили встретиться вживую, и подруга прямо предвкушала это свидание. Парень был симпатичный, непринужденно поддерживал переписку, казался умным и вежливым. Словом, прекрасный принц собственной персоной. И вот подруга приходит на свидание, а ему, оказывается, лет восемьдесят, – выдохнула я.
– О нет! – послышалось из темноты.
– Я сказала «прекрасный принц»? Ошибочка вышла. Хотя, если подумать, принц Чарльз ведь тоже, ну, принц.
По залу пробежали смешки, и я почувствовала прилив внутреннего удовлетворения.
– В профиле значилось, что ему тридцать пять.
Неодобрительный ропот в ответ.
– «Почему вы указали, что вам тридцать пять?» – вопрошает она. А он и говорит: «Укажи я, сколько мне на самом деле, кто бы на меня клюнул?»
Я выразительно приподняла брови, и публика захохотала.
– Это же надо, а! У меня к этому дедушке масса вопросов. Интересно, скольких женщин ему удалось уговорить на второе свидание? Моей подруге он заявил: «Главное, чтобы клюнули, а там – то да се, начнем встречаться». Это так не работает, дедуля!
Взрыв смеха. Мне нравилась эта шутка и нравилось, когда она вызывала смех.
– На этом пути существует препятствие под названием «Большая пятерка», она же пятифакторная модель личности. Но самый большой вопрос заключается в другом. Меня удивляет, как она еще по профилю не поняла, что этому типу сто лет в обед?
Я сделала паузу и отпила глоток воды. Это была моя любимая часть, в которой нагнеталось напряжение перед развязкой.
– Это же видно невооруженным глазом по зернистой черно-белой фотографии…
Публика захохотала. Мы были почти у цели. Я ощутила прилив дофамина.
– …на которой он запечатлен за рулем «Жестяной Лиззи» 1920 года выпуска!
Позже я ходила взад-вперед по фойе, стараясь унять волнение. Матильда и наш общий друг Ноа смотрели шоу. Дэни, Оскар и Джейми разливали напитки, Нэз насыпала попкорн, а Тревор был на сцене.
Я пробралась обратно через служебный вход и, прислонившись к стене за креслами, стала смотреть его сет.
– И вот я встречаюсь с этой девушкой, – произнес в микрофон Тревор, – а она, скажем так, не блещет. Ну, вы меня понимаете, да, чуваки?
Сидевшие в первом ряду парни с татуировками в виде колючей проволоки захлопали и загоготали.
– Ей нравились только ромкомы.
Он сделал движение запястьем, и парни загоготали еще сильнее. Меня чуть не вытошнило. Тревор со своей оравой братанов был явным доказательством того, что с этой планетой не все в порядке. Даже если постараться объяснить таким понятие «токсичная маскулинность», они просто поднимут тебя на смех. Братаны смотрели только Тревора, а потом, когда выступали другие комики, громко разговаривали с ним в баре.
– Поверить не могу, что Оскар взял этого типа, – пробормотал оказавшийся рядом Рид. Я не слышала, как он подошел.
– Он «острый». Он «раздвигает границы», и если тебе не смешно, это значит, что ты «шуток не понимаешь», – пробормотала я в ответ.
На этой неделе все между нами было странно. Я не могла уходить сразу после сета, иначе Дэни заподозрила бы, что что-то происходит, а мне этого очень не хотелось.
