– Даже если мы сократим расходы и увеличим прибыль, этого не хватит. Куча времени уйдет на то, чтобы начать хотя бы просто держаться на плаву, а не тонуть. У нас почти нет наличных, я на несколько месяцев просрочил аренду, каждую неделю отбиваюсь от звонков разгневанных кредиторов. Так продолжаться не может. – Оскар посмотрел на нас с Дэни. – Они оплатят остальной ремонт и согласились оставить весь персонал. Другого способа сохранить всем работу я не вижу. – Он сглотнул. – Я так устал от борьбы. Избавиться от всей этой головной боли… звучит неплохо, правда?
Мне стало так тяжело на душе. Я понимала, что им движет и почему он всерьез рассматривает их предложение.
Дэни погрызла ноготь.
– А как же комеди-шоу?
Оскар печально улыбнулся.
– Продана только половина билетов, хотя, даже если мы продадим все, этого не хватит. Но ничего страшного. В любом случае будет очень весело. – Он поджал губы. – Что-то вроде прощального «ура».
У меня защипало глаза, и я принялась ожесточенно моргать. И после всего Оскар вынужден продавать бар. Ему, который всегда поступал с людьми по совести, придется работать на бездушную алчную корпорацию. Да ведь он открыл «Индиго» именно потому, что не хотел связываться с компаниями! У меня засосало под ложечкой. Как же все это чертовски несправедливо. В тот момент, когда мы почти достигли цели, вселенная собралась вырвать победу из наших рук.
В кабинете повисла печальная, смиренная тишина.
Бизнес принадлежал Оскару, и последнее слово оставалось за ним, но я собиралась сделать все от меня зависящее, чтобы у него была возможность выбора. Я из кожи вон вылезу, но шоу пройдет с успехом.
– Э-э, Рид?
Я закрыл кассовый аппарат, в котором лежали мелкие купюры для сегодняшнего вечера, и посмотрел на Сэма.
– Что случилось?
Он сглотнул, глядя через пустое фойе на входную дверь.
– Там очередь.
Я бросил взгляд на часы. Было пять.
– Комеди-шоу начнется только в восемь.
Я распахнул дверь, и на меня обрушилась лавина звуков. Очередь, в которой было человек сто, змеилась по улице, а прямо перед входом стоял новостной микроавтобус. У меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
После того как Оскар сказал нам, что, скорее всего, примет предложение «О’Салливан групп», я прошел через все стадии скорби по бизнесу моего друга, в который он вложил столько сил.
Отрицание: «Этого не было».
Гнев: «Как Оскар мог на такое решиться? А как же мы? Как Дэни, которая терпеть не может каблуки и юбки? Как Джемма, которая ненавидит выступать в барах, принадлежащих корпорации?»
Торг: «Может, все еще наладится. Может, Оскару удастся получить кредит. Но он уже обращался в банки, у него слишком большая задолженность».
Депрессия: «Оскар продает бар, и все было зря».
И, наконец, принятие: «Оскар продает бар, все было зря, но оставшееся время мы проведем с максимальной пользой. Комеди-шоу запомнится нам на всю жизнь, мы будем вспоминать о нем с улыбкой».
И при виде длиннющей очереди, исчезающей за углом, я понял, что так и будет.
– Сэм, обзвони всех: Оскара, Нэз, Джейми и Дэни – и расскажи об этом. Они знают, что делать.
Нэз и Джейми отвечали за продовольственные запасы, а Дэни и Оскар занимались баром.
Я подошел к новостному микроавтобусу.
– Хотите снять материал о комеди-шоу?
Репортер, женщина с очень гладкими волосами, кивнула и взяла протянутую ей визитку.
– Рид Эллиот, владелец театра. Если хотите взять интервью у Джеммы Кларк – она ведущая и организатор, или у Оскара, владельца бара, или поговорить с артистами, дайте мне знать.
– Ловлю на слове, – улыбнулась она.
Я оглянулся на очередь и пошел внутрь, ухмыляясь про себя. Джемма с ума сойдет от восторга.
– Говорят, брови – сестры, а не близняшки, – сказала Джемма, проплывая по сцене.
На ней было розово-золотое платье в пол – блестки переливались радужными красками, и складывалось впечатление, будто она светится. Волосы у нее вились непослушной гривой, а красные губы казались смертельно опасными – это было ясно даже из операторской, где стоял я, облаченный в смокинг. Она излучала обаяние и приковывала к себе взгляды.
Черт побери, что за платье…
– Если это правда, то вот эта, – она указала на одну свою бровь, – красавица, которая поедет на бал, а эта сестрица, – она дотронулась до другой, – тролль под мостом.
Шутка вызвала громкий смех в зале.
– Эта учится в Гарварде, а эта – в Университете Трампа.
Снова взрыв смеха.
– Эта работает волонтером в организации «Врачи без границ», а эта на заправке съела хот-дог с сальмонеллой.
Последняя фраза меня рассмешила. Джемма блистала, и мое сердце трепетало в груди. В свой звездный час она была хороша как никогда. Просто умереть – не встать.
Впервые я увидел в ней нечто большее, не сиюминутное. Я увидел, кем она станет. Я понял, что она добьется всего, чего захочет, – никаких сомнений. Это был ее вечер – вечер, который изменит все. Я знал это.
