Вин бросил взгляд на телефон.
– Время поджимает.
– Это важно, – сказала я ему. – Разве я о многом прошу?
Мне было плохо без него. Каждый день я вспоминала о нем и задавалась вопросом, что он делает. Бесконечно прокручивала в голове все, что произошло между нами. Представяла, как он обрадуется за меня, узнав про осенний тур, как будет улыбаться, когда я расскажу ему о шоу в Сиэтле, или как успокоит меня по поводу шутки, которая провалилась в Торонто.
– Это же здорово, Снежная Королева, – скажет он. – У тебя все получается.
За деревьями сверкнули огни «Капитолия». Наконец-то.
К горлу подкатила тошнота, когда я вспомнила все, что наговорила и сделала. Если бы только была возможность повернуть время вспять, исправить ошибки…
На прошлой неделе я подписала контракт на разогрев очередного тура осенью, а главный сценарист ночного шоу нанял меня в штат. Работа над сценарием начиналась в следующем месяце. Моя мечта осуществилась, но, как и тогда в аэропорту перед отлетом в Лос-Анджелес, мне по-прежнему казалось, что чего-то не хватает. Это был торт без сахара – безвкусный, пресный.
Сегодня вечером у меня был шанс все исправить. Я отработаю сет, выложу все карты на стол и расскажу Риду правду. Руки дрожали от нервного напряжения, поэтому я сунула их под колени.
Нужно быть храброй, потому что он того стоит.
Когда я переступила порог «Индиго», Оскар крепко обнял меня. Пока кто-то травил байки со сцены, я оглядела немногочисленную публику, пытаясь отыскать Рида.
Его пока не было.
– Точно ничего страшного не произойдет, если я подвину кого-то? – спросила я Оскара.
Он махнул рукой:
– Это же бизнес, детка.
– Рада тебя видеть. Как тут дела? – улыбнулась я ему.
– У нас все отлично, – улыбнулся он в ответ. – Я скучаю по тому старому театру.
Я кивнула. Сердце сжалось.
– Я тоже.
Прошло несколько минут. Я стояла рядом с Оскаром, ожидая, когда комик на сцене представит меня, и по-прежнему оглядывая публику в ожидании – не появился ли кто в баре. Кровь пульсировала в ушах.
Может, он заблокировал меня? Может, не увидел сообщения? Вчера, когда я писала ему, пальцы едва по кнопкам попадали. Еще чуть-чуть, и отправила бы то, что хотела сказать много месяцев назад в Уистлере.
Но одернула себя. «Не так, – сказала я себе. – Не в сообщении». А теперь его здесь не было.
– Наш следующий комик родом из Ванкувера и сейчас гастролирует с Региной Дхаливал. Поприветствуйте Джемму Кларк!
Зрители зааплодировали – я вышла на сцену, лучась улыбкой. Внутренний тумблер переключился, и я попыталась заглушить томительное чувство разочарования.
Он не пришел.
– Так приятно вернуться. Люблю этот город!
Я настроила микрофон, и мозг включился в работу. Пусть бар отремонтировали, но запах несвежего пива по-прежнему витал в воздухе.
Сегодня вечером я собиралась обкатать новый материал, но ни Вину, ни Оскару об этом не сказала. Большую часть тура я не писала шуток. Все, что придумывалось, не встречало отклика у зала, звучало глупо или не смешно. Но пару дней назад, когда определились с датой выступления в Ванкувере, я начала записывать все, что приходило в голову. Каждый вечер со сцены звучали шутки из моей прошлой жизни, но я уже не была прежней. Я разбила собственное сердце на тысячу кусочков, и не говорить об этом со зрителями казалось лицемерием. Отношения с публикой обязывали меня быть честной. Таков негласный уговор. Ради честности люди приходят на шоу, и сегодня я хотела дать им ее.
Рид проигнорировал меня, но что изменилось? Я все равно собиралась это сказать.
В этот момент до моего слуха донеслось, как открывается входная дверь. Прожекторы ослепляли, и дальше первого ряда ничего не было видно, но по коже пробежали мурашки, и я поняла: это он.
Такое же чувство я испытала несколько месяцев назад на сцене, зная, что он за кулисами смотрит мое выступление. Уголок моих губ приподнялся, и я сглотнула, выдерживая паузу. Зрители ждали, предвкушая. Микрофон в руке подрагивал.
Ну, понеслась.
– Однако возвращаться нелегко. – Я взяла микрофон и пошла по сцене, чувствуя на себе знакомый взгляд. – В конце прошлого года произошло много событий, которые связывают меня с Ванкувером, и к этим воспоминаниям возвращаться нелегко.
Я посмотрела на бар. В темноте Рида не было видно, но я смотрела туда, где, как мне казалось, он мог сидеть, – на его прежнее место.
– Был тут один парень, и я его ненавидела. – Я посмотрела на публику. – Бывший моей лучшей подруги и мой заклятый враг. Каждый вечер я садилась вон там, – я указала на барную стойку, – и напоминала ему, что он – дрожжевая инфекция Люцифера.
Первая волна смеха прокатилась по залу. Мозг уже приготовился, ожидая выброс дофамина в кровоток.
На моих губах заиграла полуулыбка.
– А потом я влюбилась в него.
Тишина.
Я утрированно округлила глаза и кивнула.
