– Знаю. Упс. Траектория дала сильный крен. А потом мы жили долго и счастливо. Ну все, сказочке конец, можно по домам. – Раздался взрыв смеха, и я покачала головой. – Так легко никогда не бывает, да? У всех нас есть свое дерьмо, с которым нужно справляться, а любовь – штука трудная, потому что где-то в процессе эволюции наши инстинкты выживания слегка, – я взмахнула рукой, – сместились.
– Думаю, мы, люди, не того боимся. Вот ты субботним вечером с подругами пьешь отраву в пивнушке, где обосновался стрептококк, но первой сказать «я люблю тебя» – от этого просто оторопь берет.
Послышались смешки. Несколько человек в первом ряду кивнули, соглашаясь.
– Я могу выйти на сцену перед сотнями людей, которые меня не знают, не переживают за меня и меня не любят… – Я жестом показала на первый ряд, где сидели завсегдатаи бара, чьи лица были мне знакомы. – И крепко подвыпившими, ну, вы меня понимаете. – Они засмеялись, и я засмеялась вместе с ними. – Но я не могу набрать номер и сказать: «Привет. Я скучаю по тебе».
Одобрительный гул голосов. Это выступление не изобиловало шутками, но мне было все равно. Говорить такое со сцены представлялось правильным, и я молилась Вселенной, чтобы он меня слышал. Чтобы мне не показалось.
– Сейчас я в туре с Региной Дхаливал. – Возгласы удивления. – Она невероятная. У нас много перелетов, по несколько раз в неделю. Мы мчимся по небу в металлических штуковинах, и для большинства людей это не проблема. Парень, сидевший в кресле 31С, съел шесть вареных яиц и вытеснил кислород своим сероводородом. – Я сделала паузу, давая публике отсмеяться. – В том самолете люди буквально задыхались, но даже находиться там было проще, чем признаться, что скверная мать и смерть отца повлияли на мои отношения во взрослой жизни.
На этот раз смеялись меньше, но я их не потеряла. Они все еще слушали.
– Раздеться догола? Без проблем. Легче выставить на всеобщее обозрение собственную задницу, чем сказать: «Я была не права. Давай попробуем еще раз».
Тишина. Я сглотнула. Сердце отбивало барабанную дробь. Наконец-то я была честна.
– Лучшая подруга держала мне волосы в университете, пока я, перепив пива, блевала в унитаз, но мне не хватило духу признаться ей в том, что я люблю ее бывшего.
Я снова посмотрела в сторону бара.
– Я влюбилась в парня, которого, как мне казалось, я ненавидела, но вместо того, чтобы позволить нам быть счастливыми, разбила сердце и ему, и себе.
На мгновение я закрыла глаза и, потянув носом воздух, снова уперлась взглядом в барную стойку. Пульс бился в ушах.
– Я бы сделала все, чтобы повернуть время вспять. Я бы сделала все, чтобы это исправить.
Большинство комиков смутила бы повисшая в баре тишина. Некоторые, возможно, решили бы, что я говорю в мертвый зал.
Входная дверь снова открылась, нарушив тишину, и в баре что-то изменилось. Энергия резко пошла на спад.
Я пожевала губу, моргая под светом прожекторов. Если он был здесь, значит, это он ушел. Мой эффектный жест не сработал. Я не нужна Риду, и между нами все кончено. Пришлось опустить голову, такая на меня вдруг навалилась тяжесть.
– Вы были великолепной публикой, – обратилась я к растерянно смотрящим на меня зрителям и, представив следующего комика, ушла со сцены.
Оскар стоял за стойкой, опираясь на нее ладонями, и настороженно наблюдал за мной. Я мотнула головой в сторону прежнего места Рида.
– Он был здесь?
Оскар кивнул.
– Ты в порядке, Джем?
Мое сердце разбилось вдребезги. Я показала осколки Риду, но для него эта тема уже была закрыта.
Но я хотя бы выяснила. Было больно, что дверь захлопнулась вот так, но по крайней мере я высказала то, что уже несколько месяцев крутилось у меня в голове.
– Буду в порядке, – кивнула я Оскару.
И теперь смогу о нем забыть.
Тем вечером я глядел на улицу из окна своей квартиры, обдумывая все то, что Джемма сказала во время выступления.
«…Но первой сказать „Я люблю тебя“ – от этого просто оторопь берет».
«…Но я не могу набрать номер и сказать: „Привет. Я скучаю по тебе“».
«…Даже находиться там было проще, чем признаться, что скверная мать и смерть отца повлияли на мои отношения во взрослой жизни».
Она говорила со сцены о нас. Впервые рассказывала со сцены о личном. Джемма признавалась, что ест беруши, и шутила о том, каково быть бухгалтером, но о любви, чувствах или родителях не говорила никогда.
Едва увидев ее на сцене сегодня, я почувствовал, что это происходит снова – я втягиваюсь в ее орбиту, меня засасывает, тянет к ней. Мне так не хватало ее харизмы и обаяния! Увидев ее сегодня вечером, я почувствовал, как тоска накрывает меня с головой.
Она все еще хочет меня. Она все еще меня любит.
Но если я ей нужен, почему она не искала меня? Почему на целых пять месяцев бросила гнить в театре, пока сама штурмовала вершины комедии и покоряла огромные залы? Почему говорила об этом со сцены, а не сказала мне в лицо?
