Она была права. Когда солнце скрылось, от каменных стен вокруг нас повеяло холодом.
Я поежилась, достала из рюкзака шерстяной свитер и быстро надела его, расправив косу.
– Какая жуткая история, – проговорила Ланселетта, следуя за мной. – Ты думаешь, это правда? Могло ли все быть именно так?
Я посмотрела на широкую спину Дравена, который укладывал камни в круг и складывал в него ветки для костра.
– Не знаю. Но звучало достаточно ужасно, чтобы быть правдой.
Этой ночью даже игра Веспера на лютне не могла меня успокоить.
Я слушала, как он играл после того, как мы поужинали хлебом, сыром и вяленой рыбой, найденной в развалинах каравана. Я пыталась почувствовать то спокойствие, которое обычно ощущала в его присутствии, глядя, как его изящные пальцы легко скользят по струнам.
Но внутри я чувствовала лишь беспокойство и тревогу.
Было ли это потому, что мы подошли так близко к мечу, хотя я, в конце концов, не хотела иметь с ним ничего общего? Я никогда не хотела сюда приходить. Никогда не хотела искать меч – лезвие Перуна, лезвие Велы, Экскалибур. Что бы это ни было, для меня оно не имело никакой притягательности.
И все же, несмотря на то что это было трудно осознать, Пендрат находился в состоянии войны. Если все, что рассказывала нам Ланселетта, было правдой, то Мерлин и сэр Эктор верили, что меч даст нам какое-то преимущество.
Перед Артуром или перед врагами? Потому что, судя по тому, что рассказывала Ланселетта, Артур объявил нашими врагами тех, кто когда-то был союзником.
Я поерзала на жестком камне, на котором сидела. Мне было сложно представить, как могло помочь возвращение меча. Нам нужно было удержать его подальше от Артура. И как Мерлин и сэр Эктор собирались это сделать?
Однако кто бы мог подумать, что Мерлин придумает что-то особенное? Она ведь не поделилась с нами об арке. По крайней мере, до того момента, когда это стало необходимым. Что еще она могла скрывать насчет природы меча?
Веспер все еще играл. Он снял куртку, и белая рубашка плотно облегала его, подчеркивая стройные мускулы на груди и руках. Его пальцы двигались по струнам, выводя мягкую и приятную мелодию, напоминавшую мне детскую колыбельную, которую когда-то пела мне моя мать.
С тоской я посмотрела на Одельну, что сидела неподалеку. Она подошла ближе к нашему костру и теперь сидела на земле рядом с Дравеном, обняв колени руками. Дравен накинул ей на плечи одну из своих туник, которая теперь обернула ее, как одеяло. Глаза девочки были устремлены на танцующие языки пламени.
Прошлые ночи мы с Ланселеттой по очереди спали рядом с девочкой. Сегодня я буду спать в своей собственной палатке.
Могла ли мать девочки петь ей ту же колыбельную, что играл сейчас менестрель? Расскажет ли нам когда-нибудь Одельна, что с ней случилось? Или произошедшее было слишком ужасно, чтобы об этом говорить?
Вернувшись в Камелот, мы найдем ей новый, безопасный дом – либо в храме, либо в настоящей семье, которая поможет ей начать все сначала. В той, которая примет ее, даже если она никогда не скажет ни слова, которая будет любить ее и верить, что она заслуживает того, чтобы ее спасали.
Сердце сжалось в груди, когда я подумала о своей собственной семье.
Кей любил меня, да. Но остальные?
Впервые я позволила себе об этом подумать. Моего дядю и брата на самом деле не заботило, жива ли я или умираю. Их интересовало только то, что я могла бы сделать для них. А когда я перестану приносить им пользу, меня просто выбросят, и никто не заметит.
Седые или серебристые волосы – я всегда была другой. Моя новая внешность не изменила этого. Я никогда не буду своей. Я никогда не стану настоящим Пендрагоном.
Я никогда не буду королевой, которой должна быть.
Мой собственный отец считал меня недостойной.
Достойна ли я еще храма? Или, когда я вернусь в Камелот, Артур решит, что мне, как и Галахаду, там не место?
Я посмотрела на Веспера через огонь, и он встретил мой взгляд.
У меня было не так уж много, но, по крайней мере, у меня был Веспер.
Я дождалась, пока один за другим мои спутники ушли спать.
Когда мы остались с Веспером вдвоем, я подошла к нему, мягко забрав лютню из его рук.
– Останься со мной сегодня ночью. Я не хочу спать одна.
На мгновение он замер. Я видела в его лице недоумение, но затем его заменило нечто другое. Я надеялась, что это были привязанность и желание. Было ли что-то еще? Не уверена, что хотела бы узнать.
Он молча взял меня за руку и пошел за мной в палатку.
Мы лежали рядом в тесной палатке, воздух был тяжелым от невысказанных слов.
Огонь все еще пылал снаружи, отбрасывая трепещущие тени на стены нашего убежища. В тусклом свете я видела, как золотистые глаза Веспера светились, когда он смотрел на меня. Мы были так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице.
– Так… – начала я.
