Я снова попыталась пошевелить запястьями, но ничего не вышло. Меня словно околдовали. Я чувствовала себя мухой в паутине.
– Твоя мать была глупой женщиной. Настолько глупой, что умерла от падения у себя же в покоях, – продолжал Флориан.
Он наклонился ближе, его теплое дыхание коснулось моего лица. Я не могла даже отвернуться или закрыть глаза.
– Слышал, она была пьяна, – прошептал он, его глаза сверкали злобой. – Это правда? Ты вряд ли что-то понимала тогда, ты ведь была ребенком. Какая глупая, глупая королева, ну и ну. Знала ли она, какую отвратительную дочь она родила? Говорила ли она тебе, что ты обречена стать никем?
Слезы обожгли глаза. То были не слезы печали, нет.
У Флориана не было ни малейшего представления о том, что он нес.
Нет, то были слезы ярости. Слезы убийственной ярости.
– Твой брат не знает, что ты замышляешь, принцесса. Но я знаю. Я наблюдаю. Я вижу все. Твои тренировки с сэром Эктором и твоя маленькая подружка, которая думает, что скоро станет рыцарем, – жалкое зрелище.
Он хохотнул. Мне хотелось врезать ему по лицу, чтобы стереть с него эту ухмылку.
Он наклонился еще ближе.
– А твои вылазки за пределы замка? Что ты замышляешь? Вскоре я все выясню.
Мне хотелось стиснуть зубы, плюнуть ему в лицо и сказать, что если он действительно следил за мной и настолько умен, то неужели не понимает, что происходит?
Но я могла лишь лежать под ним.
Он наклонился еще ближе, прижавшись ко мне телом. Его рот оказался всего в нескольких сантиметрах от моего.
– Мой отец вскоре обратится к королю от нашего имени, Моргана. Он знает, какую власть ты имеешь надо мной. И это раздражает. Знаешь ли ты, что твоя мать очаровала твоего отца? Ты ведь со мной проделала то же самое, да? Очаровала меня, и именно поэтому я считаю тебя привлекательной? Какая же ты негодница, Моргана.
Я чувствовала запах алкоголя в его дыхании. Сколько же он выпил, чтобы набраться смелости и прийти сюда?
Я лежала совершенно неподвижно. Потому что у меня не было выбора.
Он прижал губы к моему уху.
– Если наше прошение будет удовлетворено, тебя не отправят в храм в следующем году, Моргана. Нет, ты будешь моей. Моей дорогой женой.
А затем его язык коснулся моей щеки.
– И я буду делать с тобой все, что я захочу. Буду иметь тебя так, как мне захочется. Ты же именно этого добивалась, Моргана?
Меня трясло. Мое тело дрожало от его прикосновений, отчаянно желая избежать их.
Я попыталась сжать кулаки, но смогла лишь немного пошевелить пальцами. Чувствительность медленно возвращалась. Слишком медленно, чтобы я могла дать отпор.
Флориан впился в меня диким взглядом.
– Несмотря на все твои жалкие протесты, я знаю, ты меня хочешь. Я думаю, ты хочешь меня так же сильно, как и я хочу тебя.
Он откинулся назад и выпрямился.
– На днях я оставил тебе пару подарков, – произнес он, кивнув на изголовье кровати. – Но я вижу, ты стерла один из них. Как невежливо, Моргана, ведь я так старался.
В его руке появился маленький кинжал, лезвие которого сверкнуло в свете очага.
– Нет, это было не просто невежливо. – Он покрутил кинжал в руке, затем снова наклонился ко мне, занося острие прямо над моим глазом. – Обещай мне, что не будешь стирать знаки нашей любви.
Он замер. Его лицо и острие кинжала – вот и все, что я могла видеть.
Я не могла кивнуть в знак согласия, даже если бы и захотела. А я не хотела. Я хотела вырвать кинжал из его руки и вонзить ему прямо в сердце. Я мечтала увидеть, как он истекает кровью. И если он хотел доказать мне свою любовь, то лучше бы за меня умер.
Мое сердце неистово колотилось.
– Поскольку ты так жестоко отвергла проявление моих нежных чувств, я полагаю, мне не остается ничего иного, как проявить настойчивость, Моргана.
Он убрал кинжал от моего глаза. Я медленно моргнула.
Флориан изучил лезвие. Он положил его на ладонь и осмотрел, как будто пытался решить, что делать дальше.
– Следующая часть… Она будет неприятной. Надеюсь, ты ничего не почувствуешь. Тот порошок, что я подсыпал в это ужасное зелье, которое ты называешь лекарством, должен избавить тебя от боли.
Впервые с момента пробуждения я взглянула на дверь.
Она была закрыта. Вероятно, заперта. Служанка, должно быть, дала ему ключ. Или он просто украл его.
Я тогда все поняла. Счастливого конца у меня не будет. Это ведь не сказка. Ни для Бодвина, ни для меня счастливый конец судьбой не предусмотрен.
Не знаю почему, но я подумала о Кейросе Дравене. Что бы он подумал о Флориане? Что бы с ним сделал?
Я надеялась, он бы разорвал его на части. Он бы порубил тело этого мерзавца на куски и скормил бы стервятникам.
Дравен любил жестокость. Я любила носить капюшон, а он любил убивать.
Но сейчас его нет здесь, а его жестокость была бы очень кстати. Глупо об этом думать.
Здесь нет ни Дравена, ни других стражников. Есть только я.
И мне не сбежать.
Флориан нацелил кинжал на мою левую руку. Когда он начал резать ткань моей туники, я закрыла глаза, молясь Трем сестрам, чтобы тот наркотик, который он подсыпал в лекарство, снова унес меня в темноту.
