Мир словно перевернулся в хаотичном безумии, и ей пришлось сильно сжать руку, до крови расцарапав кожу, чтобы туман перед её глазами исчез. Следом за ним пришла ярость, страшный гнев оттого, что она была обманута, который грозился накрыть её с головой. Элисса Милосердная, Элисса Миротворица. Мать Келси, которая оптом продавала своих людей.
- Ещё не всё потеряно, Леди, - неожиданно сказал Булава, кладя руку ей на плечо. - Клянусь вам, вы совсем на неё не похожи.
Келси сказала сквозь сжатые зубы.
- Вы правы. Я не допущу, чтобы это продолжалось.
- Леди, Мортский договор - это необычное соглашение. Он не подразумевает подачу апелляций или вмешательство стороннего судьи. Если хотя бы один раз груз не прибудет в Демин вовремя, то Королева Морта имеет право вторгнуться в эту страну и начать террор. Я пережил прошлое Мортское вторжение, Леди, и уверяю вас, что Мёрн не преувеличивал: там действительно была страшная резня и насилие. Поэтому, прежде чем действовать, подумайте о последствиях.
Где-то послышался нарастающий плач женщины, жуткий, пронзительный визг, напомнивший Келси историю, которую рассказывал ей в детстве Барти: про банши, ужасное создание, предвещающее смерть. Крики эхом разносились над толпой, и девушка наконец определила, откуда точно они исходили: это была женщина, отчаянно стремившаяся пробраться к первой клетке.
Её муж, как мог, пытался оттащить её, но он был слишком крупным, а она - ловкой, и потому легко уворачивалась от его хватки и пробивала себе дорогу к ограждению. Тогда мужчина схватил её за волосы и резко дёрнул, заставив её остановиться. Его жена бессильно опустилась на землю, но в следующее мгновение снова поднялась и стала рваться к клетке.
Четверо солдат, охранявших клетку, явно нервничали, беспокойно наблюдая за матерью и не зная, стоит ли вмешиваться. Её голос надламывался, вопли ослабевали, всё больше напоминая сдавленное карканье вороны, и силы, по-видимому, тоже покидали её. Пока Келси смотрела в их сторону, муж женщины, наконец, одержал победу и поймал, с силой сжав, её шерстяное платье. Он с трудом увёл её прочь на безопасное расстояние от клетки, и солдаты приняли прежние расслабленные позы.
Однако мать продолжала судорожно издавать каркающие звуки, слышные даже там, где остановилась Келси. Муж и жена стояли, не отводя взгляда от клетки, окружённой несколькими детьми. В глазах у девушки помутилось, поводья в руках задрожали. Она чувствовала нечто пугающее внутри себя, это уже была не девочка, спрятанная в коттедже: кого-то в ней пожирал огонь. Сапфир жёг ей грудь. Может, думала она, под её кожей обнаружится совершенно другой человек.
Булава мягко коснулся её плеча, и она с безумием в глазах обернулась к нему. Он протянул ей свой меч.
- Верно это или нет, Леди, но я вижу, что вы хотите принять меры. Возьмите это.
Келси взяла рукоять, впечатлённая её тяжестью, несмотря на то, что лезвие было слишком длинным для неё.
- А как же вы?
- У меня много оружия, да к тому же у нас здесь есть союзники. Этот меч просто для виду.
- Что за союзники?
Медленно и как бы случайно Булава поднял ладонь вверх, сжал её в кулак и затем опустил. Келси немного подождала, почти ожидая, что небо сейчас разверзнется. Она почувствовала некоторое движение в толпе вокруг неё, но ничего определённого не заметила. Булава, однако, выглядел довольным и повернулся обратно к ней.
Девушка быстро посмотрела на этого человека, который защищал её от смерти уже несколько дней, и сказала:
- Вы были правы, Лазарь. Я вижу свою смерть и торжествую при этом. Прежде чем уйти в мир иной, я собираюсь прорубить здесь чистую полосу, широкую как Океан Господень. Если вы не хотите умирать со мной, то вам следует уйти немедля.
- Леди, ваша мать не была хорошей королевой, но не была она и злой. Ваша мать была лишь слабой королевой. Она бы никогда не смогла пойти навстречу смерти. Если вы готовы пойти на смерть, то это наделит вас огромной силой. Но убедитесь в том, что создаваемый вами хаос необходим для ваших людей, а не направлен против памяти о вашей матери. В этом и есть разница между королевой и сердитым ребёнком.
Келси попыталась сконцентрироваться на его словах, рассматривая эту проблему так же, как и множество других до этого, но в её голове внезапно всплыли иллюстрации из учебников истории Карлин. Люди со смуглой кожей, застарелая и позорная жестокость, омрачившая эпоху.
Карлин посвятила так много времени этому историческому периоду, что Келси несколько раз спрашивала себя, почему он настолько важен. Закрыв глаза, она видела истории и картинки: люди в цепях. Пытающихся сбежать мужчин ловят и жарят заживо. Насилуют столь юных девушек, что они становятся бесплодными. Детей вырывают из рук их матерей и продают на аукционе. Официально узаконенное рабство.
«
Карлин всё знала, но ей не было позволен рассказать об этом. Всё же она хорошо сделала свою работу, возможно, слишком хорошо, поскольку менее чем за секунду в голове Келси пронеслись года неописуемой жестокости.
- Я покончу с этим.
