Схватив второй бокал, Джавель залпом опустошил его, прикидывая расстояние между рукой Торна и ножом. Всего несколько минут назад он боялся своего собеседника, но теперь все кары мира казались менее важными, чем то, что могло произойти здесь. Без Торна Комитет по переписи не рассыплется, всё-таки он был хорошо организован, но такая потеря стала бы для него сокрушительным ударом. Этот человек держал под контролем других чиновников с помощью страха: действенное средство, если его применяет кто-либо из вышестоящих. У Джавеля не было времени взять нож той рукой, которой он обычно держал оружие, поэтому придётся вытащить его другой, и будь что будет. Он быстро переводил взгляд с руки Торна на свою, рассчитывая дальность удара.
- Даже не думай делать это.
Подняв взгляд, Джавель увидел, что Торн по-прежнему улыбался, плотно сжав губы, с холодным удивлением на лице.
- А если и сделаешь, то всё равно умрёшь.
Продолжая тупо смотреть на Торна, стражник услышал надрывный визгливый смех Бренны, похожий на скрип ржавых дверных петель.
- Я добавил кое-что тебе в виски, страж Ворот. Если ты не примешь моё противоядие в течение десяти минут, то умрёшь.
Джавель посмотрел на свой пустой бокал. Мог ли Торн что-нибудь подсыпать ему туда? Да, пока он пялился на эту проклятую альбиноску. Торн не лгал: стоило лишь посмотреть в его глаза, похожие на голубой океан, охваченный коркой льда, чтобы понять, что он говорил правду. Бросив быстрый взгляд на Бренну, Джавель увидел, что она с обожанием смотрит на своего хозяина, не сводя мутных розоватых глаз с его лица.
- Ты знаешь, что самое плохое в моей работе? – спросил Торн. – Никто не понимает, что это бизнес. Вот и всё. На моей памяти люди пятнадцать раз пытались нападать из засады на клетки где-то между Новым Лондоном и мортской границей, чтобы остановить доставку груза. Сразу за Крайзом на сотни тысяч миль ничего нет, кроме пастбищ и полей, поэтому в пшенице смогла бы засесть целая армия. И знаешь, в десяти случаях у меня просто получалось отговорить их от этой глупой затеи. Это было нетрудно, и я не наказывал их.
- Ну да, - пробормотал Джавель.
Его сердце беспокойно билось. Он, казалось, ощутил внезапную лёгкую боль в животе чуть пониже пупка. Он не мог убедить себя в том, что это всего лишь его воображение, но и не мог увериться в обратном. Надо атаковать Торна сейчас, пока то, что было внутри него, не проявит себя в полной мере. Но Торн теперь был готов, и у Джавеля не было преимущества.
- Я не наказывал их, - повторил чиновник. – Я просто объяснял им ситуацию и отпускал их на все четыре стороны. Потому что это бизнес. Этих людей ввели в заблуждение, но они не нанесли ущерб клеткам, лишь напугали лошадей, а это можно быстро уладить. Задержка длилась не более пяти или десяти минут. Я не наказываю за ошибки, по крайней мере, не за первые.
- Но остальные пять...
Торн наклонился вперёд, его глаза нехорошо светились опасной неподкупностью, и Джавель ясно почувствовал действие яда: глубоко внутри желудка что-то сжалось как при несварении. Это было немного неприятно, но стражник ощущал, что боль может стать сильнее и довольно скоро.
- В остальных пяти случаях меня не хотели слушать. Посмотрев этим людям в глаза, я осознавал, что могу вечно распинаться перед ними, но они всё равно пойдут за моими клетками. Проиграв, некоторые не понимают или не желают понимать, что игра уже проиграна.
Джавель ненавидел себя за то, что спрашивает это, но не мог удержаться.
- Что ты с ними сделал?
- Они послужили наглядным примером, - ответил Торн. - Некоторые испытывают трудности с математикой, но наглядный пример быстро помогает им всё усвоить. Конечно, я сожалел, что это было необходимо...
«
- ... но так уж вышло. И ты будешь поражён, узнав, как быстро эти примеры заставляли людей вести себя смирно. Взять тебя, к примеру...
Медленный терпеливый голос Торна был просто невыносимым. Джавель почувствовал, словно он опять заперт в учебном кабинете: он старался забыть это ощущение с тех самых пор, как убежал из дома в двенадцать лет. Посмотрев на альбиноску, стражник встретил прямой пристальный взгляд её невидящих глаз и быстро отвернулся.
- Ты намеревался схватить свой нож и прикончить меня. Как будто я не был готов ко встрече с тобой ещё вчера. И позавчера. Как будто я не был готов к этому с того дня, как появился на свет.
Джавель вспомнил один слушок, однажды донёсшийся до него: о том, что мать Торна работала проституткой в Кишке и продала своего сына работорговцу спустя всего лишь несколько часов после его рождения. Живот Джавеля опять скрутило, на сей раз сильнее, словно кто-то просунул руку ему в пупок, взял внутренности в кулак и сжал, превращая их в кашу. Он откинулся назад, медленно дыша и пытаясь вспомнить план действий, но боль здорово поумерила его пыл, подогретый виски. Он всегда боялся боли как ребёнок.
- Так что теперь, Джавель, вопрос в том, хочешь ли ты по-прежнему напасть на меня или поговорить о деле?
