Угу. Отличная вещь. Я бы её тут же выкинула, а сама дёрнула в другую сторону.
— Ах, богиня, ну где же твой дух приключений? Расслабься, нам будет весело вдвоём.
Чёрт, чтобы с этим, так сказать, мальчишкой, мне было весело, чую, «радугу» мне надо хлебать стаканами. Не закусывая. Но, собственно, что я так переживаю? Один раз живём, а личность интересная. И меня вдруг как-то попустило. А может, это было пролонгированным действием «радуги», но кукситься я перестала и взбодрилась.
И выяснилось, что чётки нужны для меня. Пламя, отделившись от смертного тела, может не видеть ничего, или видеть не так, как в человеческом состоянии, но чётки увидит и вспомнит точно. И, возможно, призадумается, стоит ли уходить. Всё было просто, в описании Глоренлина, но ему всё было просто и весело, и к обряду он относился с лёгкостью и хамством профессионала:
— Смотри, когда я вскидываю руку с чётками, — он, до этого небрежно ими поигрывавший, совершил отчётливый жест, — тебе нужно попытаться их потрогать, не поднимая при этом рук. Просто ощутить намерение это сделать. Физически можешь не глядеть и не трогать, но намерение ощути, причём сильное, несгибаемое.
И мы в саду провели несколько часов. Я чувствовала себя цирковой собачкой, которую упорно так дрессируют, но шаман в промежутках травил весёлые байки, говорил о разном — было нескучно. И всё время, в самых неожиданных местах, вскидывал руку с чётками, и мне приходилось тренировать намерение их потрогать, не трогая при этом. Я наловчилась и почти не замечала уже, само начало получаться. Глоренлин был доволен и отпустил меня наконец, пообещав зайти перед ужином, чтобы помочь собраться на болотце. В котором нам будет весело.
Я поспала и проснулась как раз к его приходу. В мою комнату мало кто смел войти, и, когда он зашёл, я поняла, что Трандуил дал шаману карт-бланш, видно, надеясь на него в чём-то для себя важном. Открыла сонные глаза, повздыхала, повозилась, и, попросив его отвернуться, пошлёпала в гардеробную.
— Богиня, одевайся сразу в походное, и плащ не забудь, на болоте ночью нежарко, — заботливым голосом посоветовал Глоренлин.
Выйдя, хотела спросить, зачем мы вообще туда тащимся, но Глоренлин с любопытством рассматривал полку с книгами, и я спросила другое: было интересно, что он думает об «Умертвиях» Сарумана Белого. Примерно как я и ожидала, шаман обозвал Сарумана профаном. Но как ознакомительное чтиво для непрофессионалов весьма советовал.
— Я вдруг увидел, что лориэнский посол подарил тебе ещё кое-что, не только книги… — тут Глоренлин насмешливо хмыкнул, и я поняла, что история с июньскими пирожными и порнографией имела самое широкое распространение, — что-то очень древнее и очень сильное…
Глаза шамана были закрыты, и он протягивал руку к браслету, скрытому рукавом одежды. Я попыталась поднять рукав, но он, тяжело дыша, очень напряжённым и чуть ли не испуганным голосом резко сказал:
— Нет, не надо снимать и показывать! Это браслет, и его почти никто не видит, да?
Ещё так постоял и вскоре задышал спокойнее и расслабился, перейдя на обычный тон:
— Интересная штука. Ланэйр, небось, и сам не знал, на что она способна. Вот как раз ночью попробуем.
Я открыла рот, чтобы спросить, зачем мы таки потащимся на болото, но Глоренлин уже выскакивал из комнаты, хихикая:
— Давай поторопимся, пока эта саранча без нас всё не съела.
Если он имел в виду Элронда со свитой, то непонятно, о чём переживал: во время ужина всё равно ни к чему не прикоснулся, только смотрел, как я ем. И периодически вскидывал руку с чётками, а я, уже на автомате, пыталась прикоснуться к ним, не прикасаясь.
Трандуил стыл в недовольстве, сокола всё не было. Опять взгрустнулось.
После ужина вышли на улицу: для нас уже были готовы лошадки. Репка узнала меня и обрадовалась, и я ей.
Мы быстро и долго ехали, часа три, и ветреный день ознаменовался полыхающим закатом. Говорить было неудобно, и я молчала, думая о том, что мне нравится по ночам спать или заниматься любовью, а не скакать галопом неизвестно куда. Наконец Глоренлин остановился и соскочил с коня. Я перекинула ногу через круп Репки, чтобы съехать вниз, и была не очень довольна, когда он подхватил меня и помог спрыгнуть. Степень недовольства усилилась, когда Глоренлин шепнул:
— Богиня, я бы тоже лучше лёг с тобой в постель и занялся любовью, и поверь, я бы старался)
Чёрт, всё забываю, что он слышит мысли, ну как так! Но усмехнулась, почти против воли. Глоренлин весело продолжил:
— Но я не могу; зато постараюсь напугать до икоты. Ночь со мной ты не забудешь никогда! — и тихо засмеялся в темноте.
И говорят в деревнях
Неизвестно откуда пришедшие
Колдуны и косматые ведьмы:
'Это шутит над вами болото.
Это манит вас темная сила.'
© А. А. Блок
