Ночь была темна, хоть глаз выколи. Ни шиша не видно. Чёртов экстремал бодро чавкал по болотной жиже, да ещё насвистывал. Специально для меня его следы слегка подсвечивались нехорошим таким синеватым светом, и это было всё, что я видела. Поторапливалась, потому что было велено идти строго по ним, а свечение почти сразу угасало. Не боялась, полагая, что по-любому самая страшная скотина тут — это сам Глоренлин, а при таком раскладе с моей головы и волос не упадёт. Но на дерзость шамана досадовала.
Ноги засасывало всё сильнее, вытаскивать их из мха было тяжело. Я уже устала, а шаман только поддавал ходу. Полагая, что к тому имеются основания, я пыхтела, но рысила следом молчаливым старательным пятачком. Иногда слышала сухой костяной стук вскидываемых чёток, и тогда фиксировалась на них, стараясь коснуться сознанием.
Когда идёшь по болоту, еле вытаскивая ноги, время идёт по-другому, не зря охотники измеряют продвижение по таким местам не километрами, а часами.
— Потерпи, божественная. Скоро отдохнём.
С этим ободряющим возгласом Глоренлин ещё ускорился, и, когда мы выползли на относительно сухой пригорок, у меня ноги тряслись. Перестав глядеть только вниз, на угасающие следы и расслабившись, поняла, что светятся уже не только они — вся трясина потихоньку начинала сиять странно приятным голубоватым светом. Праздничным таким, как от лампочек на новогодней ёлке. Очарованно уставилась: всё-таки мир сказок, да… И приключений. Духа которых во мне не очень много.
Спокойно и привычно смотрела, как Глоренлин вытряхнул из специальной малюсенькой коробочки крохотную саламандру, и та тут же вспыхнула костерком. Я облегчённо плюхнулась на сухое насиженное брёвнышко рядом с ней, но тут же была согнана:
— Сначала надо подготовиться.
Устыдилась, подумав, что привыкла, что за мной всегда ухаживают, а я ничего почти не делаю.
— Что сделать? Может, лапника притащить? — я нацелилась на чахлый ельник, покрывающий пригорок, на берегу которого мы расположились.
— А? Нет-нет, богиня. Не ходи в этот ельничек. Там нет ничего хорошего, — голос шамана беззаботен, и только краешком сознания улавливается поганая интонация.
Как так? Я в кустики собиралась…
— В кустики лучше вон туда, там безопасно и место хорошо просматривается.
Канеш хорошо просматривается. Потому что это голая коса, выдающаяся в болото, и ни одного кустика на ней не растёт. Но я прониклась и даже отвернуться просить не стала. Ну его к чёрту, пусть лучше видит, если меня кто жрать начнёт. Шустрым кабанчиком метнулась на косу и обратно, и никто меня не съел.
Глоренлин, всё время, пока я бегала, стоявший у костра столбом и действительно не отвернувшийся, с непонятной сложной интонацией сказал:
— Блодьювидд, поухаживать за тобой радость для меня. Подготовка имелась в виду другая. Раньше обучение магии не имело смысла ввиду полного отсутствия способностей, а сейчас ланэйров артефакт даёт тебе небольшой потенциал.
Глоренлин помолчал о чём-то, хотел сказать, потом передумал, и вдруг заторопился:
— Давай быстрее: времени мало, дела много. Итак, сначала ставим защитный контур. Держи нож. Твёрже! Место стоянки нужно обвести кругом, как можно ровнее.
Слегка высунув язык от старания, делала, что он сказал. Шаман стоял над душой, командуя:
— Глубже! Ровнее! Куда режешь, ты его так не замкнёшь нормально, и какая-нибудь дрянь пролезет! Левее! Правее! О, вот так! Молодец, для первого раза отлично!
Резать было трудно, и у меня затряслись и руки тоже; ноги же так и не отошли от весёленькой пробежки по болоту. В ельнике тоненько заплакал ребёнок, и к тремору от усталости добавился нервический оттенок. Само собой, кидаться в ельник и выяснять, как туда попал младенчик, я не стала. Слабоумие и отвага не мой конёк. Эльф же только понимающе усмехнулся, отобрал нож и вырезал на земле внутри контура закорюку:
— Это руна «Мираис», защита. Их нужно вырезать минимум четыре, на четыре стороны света. Видишь эту звезду, яркую, и чуть пониже зелёную?
Всмотревшись в небо, я поняла, куда он указывает, и кивнула.
— Это Эарендиль. Кстати, хорошая ночь, и луна полная, — с довольством в голосе.
Алиен чёртов!
— Первую руну режешь, повернувшись к Эарендилю лицом, это будет север, остальные по другим сторонам света. Самый простой контур, дёшево и сердито. Режь остальные, — и отдал нож.
То, что в его исполнении казалось таким простым, мне давалось тяжело, и чувствовалось, что Глоренлин с трудом сдерживается, чтобы не накричать на бестолкового ученика. Тяжело вздыхая, затирала землёй и резала снова, вспоминая, как один мужик учил жену парковаться, стреляя из пистолета. На эту новость сетевые тролли отреагировали мемчиком, в котором спрашивалось: «А как ещё, Карл?»
