— Всё хорошо, деточка… орчонок зацепился крепко, — в голосе послышался смех, — но ты молодец, по наитию всё делаешь правильно: правильные украшения, причёска… тигры да, очень хорошо, — рокочущие кошки лежали на ступенях, ведущих к ложу.
— И я помогу, это очень древнее и сильное шаманство, — она откуда-то выудила длинную верёвку и начала вязать узелки, один на одном. Вязала долго, рассказывая разное. Её белые холёные руки с длинными прекрасными пальцами неутомимо сплетали узелки, повисающие гроздьями на верёвке:
— Их нужно будет распустить только перед родами, а до этого они будут удерживать дитя внутри. Орчонок держится крепко, но всё-таки человек и Великий Дракон… лучше подстраховаться.
Печально хмыкнула, подумав, что моё дитя будут честить орком, как Ганконера, но Силакуи засмеялась (вот забыла, отвыкла, что она читает мысли!):
— Что ты, богиня… по линии матери он будет настолько знатен, что про орочью кровь никто и не вспомнит.
Облегчённо всхлипнула:
— Это мальчик? — мне было всё равно, просто ляпнулось, от облегчения, что всё вроде бы неплохо.
— Да, это будет принц, его происхождение мало чьему уступит. Он будет с пиететом принят при эльфийских королевских дворах — когда наступит время путешествий, а его рождение примирит и изменит отношения стран, подвластных Тёмному, и эльфийских протекторатов… Мир меняется, да… То, что Тёмный оказался не куксом огромной силы, а живым, и что от него забеременела богиня — этот факт повернёт историю, — Силакуи задумалась, глубоко уйдя в себя, а я старалась не расплакаться — всё-таки беременность делает женщину очень эмоционально нестабильной.
Пускать эльфов в своё гнездо Ганконер не собирался, и для переговоров строился дворец в отдалении — чтобы не шмыгали эльфийские шпионы в святая святых, а сидели бы там. Я была свидетелем вызова духов земли, когда Ганконер перед дворцом, стоя в пентаграмме, с воздетыми руками, что-то прокричал — и я увидела чудовищные столпы дрожащего воздуха, сквозь марево которых окрестные дома искажались и начинали расплываться. Ганконер повелительно что-то крикнул, указал рукой — и столпы стали удаляться по дороге, закручиваясь в торнадо. Облегчённо выдохнула — духи были ощутимо враждебны к людям, и я поняла, что только сила Тёмного удерживала их от нападения. Это были те самые строители крепости Рамалоки, и им предстояло отгрохать дворец переговоров.
Сотрясение гор я слышала даже тут. Было любопытно взглянуть на работу — но надо было беречься, и неуместное любопытство было задавлено. Через пару недель всё было готово, и Ганконер предложил переехать на время в этот дворец — предполагалось, что я буду присутствовать на переговорах. Чисто номинально. Как причина оных и символ мира и нового мироустройства, эхе-хе.
Добиралась я туда по дороге — Ганконер посчитал, что перепад высот при полёте на драконах не годится для беременной. Большой удобный паланкин несли четверо пещерных троллей в золотой сбруе. Чудовищные оковалки каменных мышц бугрились под пепельно-серой кожей. Они выглядели ужасно грубыми — но двигались очень мягко и удивительно быстро. Страшновато было смотреть на те обрывы и каменные россыпи, которые они ощущали удобнейшей дорогой. Если не выглядывать из паланкина, то он как будто и не двигался — но если выглянуть, то глаза на лоб лезли не от красоты горных пейзажей, а от того, что несут-то, оказывается, по какой-нибудь ненадёжной, почти отвесной осыпи над бездонной пропастью. Тролли, если не приглядываться, сливались с камнями — и я понимала, что шевеления, периодически виденные с галереи, скорее всего были не игрой света и тени, как я думала раньше — округа была наводнена этими бесшумными незаметными монстрами.
Октябрьская бронза дубов, растущих в горном ущелье, расступилась, открывая одноэтажный, но очень представительный дворец, полный сдержанной, некрикливой роскоши. Кажется, духи земли с практикой обретали и вкус.
Мне понравились мои покои в самой дальней, охраняемой урук-хаями части дворца и прохладный дубовый лес за окнами. Пару недель мы жили там вдвоём с Силакуи, не считая охраны и служанок, да прилетающего ночами Ганконера, а потом потихоньку начали прибывать эльфы. Я очень издали видела прибытие послов Эрин Ласгалена, и Трандуила с Леголасом в том числе. Порадовалась, что со стороны они выглядели живыми, здоровыми и даже упитанными, но у меня хватило ума не подходить — напряжение окружающей охраны и возглавлявшего её Згарха можно было руками потрогать, и я не знала, какие им даны указания. В любом случае, в отсутствие Ганконера не стоило их провоцировать ни на что.
Барабанный удар раскатился в гулкой тишине горного каньона, и Згарх, стоящий во главе двенадцатитысячного орочьего отряда, грозно прорычал что-то на чёрном наречии.
«У орков всегда перед началом битвы военачальник произносит пару напутственных слов, — в голове звучал ехидный голос Силакуи, — и, если это битва с эльфами, то это обычно его последние слова; лучники тут же выбивают военачальника из рядов живых… но традиция есть традиция».
