Мариан, войдя в помывочную и увидев лежащую в воду принцессу, затаил дыхание и испытал странное для северянина желание прикрыться. Для него, с рождения посещавшего бани и наглядевшегося на женские тела вдоволь, эта реакция была крайне необычна. Он чувствовал на себе ее взгляд, но даже не осмелился еще разок взглянуть в ее сторону, опасаясь, что отреагирует так, как мужчина должен реагировать только в постели со своей женой, и уж никак на виду у всех.
И вот она лежит перед ним, прикрыв глаза, распаренная и ладная, ожидая, пока он встряхивает от лишней воды веники, и ее маленькие грудки расплющены об грубую горячую лавку, пусть и прикрытую полотном. И вздрагивает, когда он первый раз опускает на это чудесное светящееся юностью тело веник, и поджимает пальчики на ногах, когда он добавляет пару и нагоняет на нее сверху жар. Сначала он словно ласкает ее листвой, представляя, что это его руки проходят по гладким бархатным пяточкам, изящным ножкам, круглой, замечательно круглой оттопыренной попке с розовеющими полушариями, на одно из которых налип листик. А потом, когда он наращивает темп и силу ударов, принцесса, поначалу сдерживающаяся, начинает постанывать и вздыхать, и чтобы остановить возбуждение, лейтенант повторяет в голове фигуры строевой подготовки и виды стрелкового оружия.
Василина переворачивается на спину, окидывает его всего томным взглядом, словно дразня, и Мариан, запрещая себе даже смотреть на нее, работает вениками так, будто делает это в последний раз. Принцесса, уже не стесняясь, довольно вскрикивает и стонет, и хотя со всех сторон раздаются аналогичные звуки, ее голос заставляет его каменеть и думать о холодной купели, ожидающей его снаружи. А лучше о зимней проруби, жаль только, что сейчас лето.
И только когда раздается голос Божены: "Девочки, на выход, окунаемся", и принцесса, срываясь с лавки, выбегает в дверь и, довольная, с визгом прыгает в теплую воду, он глубоко выдыхает, понимая, что все это время и дышал-то с трудом.
После всего принцессу, уже спящую на ходу, закутанную в тяжелый теплый халат, отводят в ее комнату, и она проваливается в глубокий, целебный сон. Лусия в своей комнатке все еще переживает свое грехопадение и молится Триединому. А барон Байдек, как следует наплававшись в ледяной купели, устраивает себе долгий вечерний забег - чтобы измотать предающее его тело.
***
Наши дни
В полдень первого дня осени укутанный дымчатым лиственным золотом и хвойной зеленью город Великая Лесовина дрогнул и затрясся. Трескались старые дома, рушились потолки и стены, падали столбы и гнулись деревья. Гордость северной столицы - высоченная Часовая Башня угрожающе накренилась и пошла трещинами. Жители в панике выбегали из домов, пока земля, как дрожжевое тесто, дышала и лопалась, вселяя во все живое животный ужас. Все продолжалось всего несколько секунд, а потом стихия отступила, оставив прекрасный город изрядно потрепанным. В городе ревели сирены скорых и пожарных, а жители, оправившись от первого испуга, помогали извлекать пострадавших из-под завалов, и оценивали ущерб.
С Северных гор, расположенных в полутысяче километров от Лесовины, сходили потревоженные землетрясением лавины и камнепады, и на заставах оперативно организовывали поиски попавших под удар стихии лыжников и незадачливых туристов.
В двухстах километрах от столицы, в имении Байдек, тоже ощутили слабые толчки. Пострадавших не оказалось, за исключением поварихи, она как раз помешивала суп в кастрюле, и тот выплеснулся на руку.
Мариан был с мальчиками на озере - устраивал обещанную до дежурства рыбалку, и заодно готовился побаловать жену - Василина безумно любила только выловленную и зажаренную озерную рыбу. Улов был скромен, и он мешал прикорм, когда их мирные мужские посиделки прервались. По озеру пошла сильная рябь, вода волнами стала скакать вверх-вниз, как будто кто-то бил огромной ладонью по водной глади. Взбесившаяся рыба начала выпрыгивать и воды и прыгать обратно, и мальчишки застыли, открыв рты.
- Домой, - скомандовал строгий отец, не дав вдоволь насмотреться на чудо, и они спешно смотали удочки и побрели обратно. Мариан подстраивался под скорость мальчишек, хотя ему изо всех сил хотелось бежать и проверять, все ли в порядке с женой.
С Василиной все было в полном порядке - она, честно говоря, даже не поняла, что случилось. Ну, закачалась чуть люстра, попадали несколько книг и подребежжала посуда. А малышка даже не проснулась. Когда барон почти вбежал домой, супруга обрабатывала руку причитающей поварихи антиожоговым спреем и утешала ее.
- Вот увидите, Тамара Дмитриевна, через неделю и следа не останется, - уговаривала она пожилую стряпуху. - А пока отдохнете, погуляете, к родным можете съездить.
- А кто ж вас и этих проглотов кормить будет? - страдающим голосом простонала повариха, махнув здоровой рукой в сторону зашедших за отцом мальчишек.
- Вы меня многому научили, вот я и поготовлю, - успокаивала ее супруга.
- Вот еще, - фыркнула Тамара, - вам надо спать и Мартиночку кормить. Ох, горе, горе, как же я так неловко?
