По лицу принца разливалась молочная бледность. Церемонию коронации, как велел обычай, над ним совершили непосредственно перед похоронами. Паллиако – кто бы сомневался – принял регентство. Великие мужи Антеи преклонили колена перед мальчиком-принцем, нынешним королем. Теперь венец из кованого серебра торчал на голове Астера так, будто вот-вот сползет на уши, однако шаг принца оставался четким и твердым. Умение Астера держаться по-взрослому было несомненным, хотя сейчас оно только подчеркивало его малый возраст. Гедер Паллиако, как подобает протектору, стоял за спиной Астера и выглядел куда менее царственно, чем юный принц.
Колокола разом смолкли, их сменил сухой стук погребального барабана. Доусон вместе с сотней одроносцев взялся за шест и поднял Симеона на плечи.
В королевской усыпальнице одр с другом детства Доусона оставили в темноте и закрыли снаружи каменные двери. Назначенные плакальщики заняли свои места у входа. В течение месяца они будут жить под открытым небом, поддерживая огонь в память о Симеоне и всех прежних королях.
Под звуки заключительной молитвы, которую читал священнослужитель, вокруг Доусона собралась семья. Клара встала справа, рядом с ней Барриат и Викариан. Слева стоял Джорей, обнимая Сабигу, так скоро сменившую подвенечное платье на траурное.
Прозвучал последний распев молитвы, смолк финальный звук барабана, и антейская знать устремилась к каретам.
– Как ни мало значат мои слова, я искренне сожалею, – произнес чей-то голос. Лорд Эшфорд в траурных одеждах стоял рядом, бледный, как все. – Я слыхал, король был прекрасный человек.
– Он был человек, – ответил Доусон. – С грехами и добродетелями. Мой король и мой друг.
Эшфорд кивнул:
– Мои соболезнования.
– Теперь, когда Паллиако стал регентом, вам предстоит аудиенция с ним, – продолжил Доусон.
– Именно так.
– Он просил, чтобы я присутствовал.
– Буду ждать с нетерпением. Слишком уж задержались мы с этим делом, пора дать ему четкое начало.
«Четкого начала не бывает, – хотел было сказать Доусон. – Как не бывает и четкого завершения. Все строится так же, как Кемниполь. Под верхним слоем лежит другой, еще ниже третий, и так до бесконечности, пока на самом дне не упремся в кости мира. Даже утерянное и забытое маячит где-то в глубине, делая нас такими, какие мы есть».
– Да, – вместо этого ответил он.
По стенам залы висели вышитые шелком ковры, воздух подогревался углем и благовониями. Королевские гвардейцы в присутствии Гедера Паллиако стояли вдоль стен так же бесстрастно, как раньше в присутствии Симеона. И Гедер казался почти подходящим для новой роли. Портные облачили его в шитый золотом бархат, голову охватывал тонкий золотой венец, с которым он выглядел чуть ли не достойно. Пока что костюм слегка смахивал на маскарадный, но время и привычка сделают свое дело, да и Гедер войдет в образ.
Лорд Эшфорд, сцепив руки за спиной, стоя ждал, пока лорд-регент Антеи опустится на сиденье, и Доусон задался вопросом, знает ли Гедер о том, что другим не дозволено сидеть, когда регент стоит.
Досада снедала Доусона не из-за того, что на встречу, планировавшуюся как частная аудиенция, приглашены и другие люди: все-таки это первый прием, устроенный регентом в новой должности. В Ванайях Гедер показал себя удобным орудием, и какие бы загадочные трюки он ни провернул в связи с делом Мааса, они спасли как минимум Астера, а то и все королевство. Лорд Терниган и лорд Скестинин присутствовали здесь по праву. Барон Даникка лорд Каот и лорд Банниен из Эстинфорда вызывали больше вопросов, но они всего лишь олицетворяли ожидаемые сдвиги в придворной расстановке сил. Нет, раздражение Доусона вызывал последний из приглашенных Гедером Паллиако.
– Лорд Каллиам, – с поклоном произнес жрец.
Месяцы, проведенные в Кемниполе, почти не согнали с него пустынную пыль, он по-прежнему имел вид козопаса из глухоманей Кешета – каковым, вероятно, и родился. В торжественной зале этот прирученный Гедером сектант выглядел не более уместно, чем Доусон в свином хлеву.
– Мэтр Басрахип, – ответил барон без малейшего поклона, идеально ледяным голосом. – Удивлен вашим присутствием. Я считал, что нас созвали обсуждать государственные дела.
– Ничего-ничего, – вмешался Гедер. – Это я его пригласил.
Доусон промолчал. Слова, годные для равных, теперь не всегда годились для Гедера Паллиако. Поэтому барон лишь кивнул.
– Что ж, – начал Гедер, теребя рукав, – давайте приступим. Пожалуйста, садитесь. Все.
Эшфорд не сводил глаз с Паллиако и выжидал, поставив себе целью сесть ни мгновением раньше регента. Басрахип остался стоять у задней стены, слегка склонив голову, как отрок в молчаливой молитве. Доусон слегка успокоился. Пусть чужеземному жрецу и не место на таком приеме, но он хотя бы держится как слуга. Прочие аристократы Антеи с великолепной холодностью смотрели сквозь Басрахипа, будто его здесь нет вовсе.
– Лорд Эшфорд, – окликнул посла Гедер, наклонясь вперед и опершись локтями о стол. – Вы просили об аудиенции, и причина, полагаю, нам всем известна. Не желаете ли высказаться?
