Как ни старался Доусон избегать Паллиако с его жрецом, обычай требовал хотя бы посидеть вместе за стаканом вина. Личную аудиенцию устроили в небольшом саду рядом с дуэльной аллеей. Принц Астер после формальных приветствий ушел играть с другими мальчиками из знатных антейских семей. Паллиако и мэтр Басрахип уселись за лакированный стол из палисандрового дерева, слуги тотчас подали охлажденное вино и фрукты. Доусон, поклонившись регенту, занял место за столом, не теряя из виду личную стражу регента. Десять человек. Десять мечей, защищающие Паллиако в любой миг дня и ночи. Одолеть их непросто, но все-таки возможно…
– Надеюсь, обратный путь не очень вас утомил, – начал Гедер. – Я слыхал, вы оставили Фаллона Броота протектором Астерилхолда?
– Именно так, милорд регент.
– Вот уж чья судьба переменилась за последние годы, – хохотнул Гедер. – Вам ведь известно, что я с ним знаком по ванайской кампании?
Доусон сделал глоток. Вино было отличным – Симеон всегда держал у себя превосходные напитки. Теперь все досталось Паллиако.
– Полагаю, что слышал об этом, милорд, – ответил он.
– Что ж, не повезло ему, пропустил празднество в вашу честь. Я по-прежнему помню, что вы для меня сделали. После Ванайев. И ждал случая оказать вам ответную услугу. Будет просто восхитительно. Нет, я честно считаю, что об этом будут говорить на протяжении целого поколения.
Доусон позволил себе улыбнуться.
– Надеюсь, вы правы, – сказал он.
– С сожалением узнал, что вы не дали жрецам Басрахипа помочь вам с битвой за Калтфель. Они ведь были полезны при взятии моста?
– Мне показалось, что с Калтфелем их помощь не понадобится, – ответил Доусон. – И я счел, что для боевого духа войска будет лучше, если победа безоговорочно достанется Антее.
– Что за глупости, – отмахнулся Гедер. – Все знают, что жрецы за нас. Они ведь ломали волю врагу не из-за собственной какой-то вражды.
– Полагаю, что так. – Доусон с трудом удерживался, чтобы не бросить в жреца гневный взгляд. – Однако стоило соблюсти хотя бы формальности.
– А когда все закончится, я хочу обсудить с вами процесс перехода Астерилхолда. Я читал исторические трактаты, но не вижу ни одного годного способа. Я понимаю, конечно, что обе наши страны некогда подчинялись верховным королям, и это играет нам на руку. – Гедер вздохнул. – Жаль, что мой приказ запоздал на день. Все было бы намного проще. То есть я хотел сказать, что во время войны смерть обычное дело. Но теперь, когда они сами сдались, все усложняется.
– Нельзя убивать всех поголовно, – заметил Доусон.
– Да ведь нельзя же всех оставлять! – возразил Гедер. – Что за прок от частичной победы? Не уничтожить врага целиком – значит подставиться под следующий его удар, когда он соберется с силами. Если мы хотим мира, настоящего мира, то надо подавить врага до конца. Я так думаю. А вы?
– Нам ведь нужна справедливость, а не мелкая месть, – ответил Доусон резче, чем собирался. – Простите за прямоту, милорд.
– Нет-нет, что вы. Говорите что думаете. В этом городе вы один из очень немногих, кому я доверяю.
Доусон подался вперед.
– Мы принадлежим к благородному сословию, милорд, – начал он, тщательно подбирая слова. – Мы призваны защищать и сохранять порядок. У многих знатных семейств Астерилхолда есть примесь антейской крови, но, даже если ее не учитывать, у нас с ними общая история. За свои деяния против нас они должны ответить, и ответить так, как принято между равными.
– О, я совершенно согласен, – энергично закивал Гедер, который явно ничего не понял.
Жрец, сидящий с полуприкрытыми глазами, вряд ли пропускал хоть слово. Доусона внутри ожгло яростью.
– Мир устроен по своим правилам, – продолжал он. – Мои люди верны мне, я верен трону, трон верен системе мира. Мы родились знатными, Паллиако, и это делает нас теми, кто мы есть. Когда против меня выступает простолюдин, я предаю его казни. Когда против меня идет аристократ, человек высокого рождения, дело решается на поле для поединков. Если я намеренно пролью кровь аристократа ради свинаря – пусть даже аристократ из соседнего королевства, а свинарь мой собственный вассал, – то я сотворю мерзость.
– Надо подумать. Конечно, мы более или менее равны, – проговорил Гедер. – Мы аристократы, они аристократы. И мы пошли на них войной потому, что они замышляли против Астера, который по крови благороднее всех в государстве. Мы так поступили ради принца.
«Мы так поступили ради твоих фанатиков-чужеземцев», – подумал Доусон.
– Полагаю, что да, – произнес он, и жрец тихонько хмыкнул, словно мальчишка, увидевший забавного зверька.
– Вы взволнованы, милорд, – сказал жрец, придвигаясь ближе и глядя в глаза Доусону. – Вас что-то тревожит?
«Ты козопас и не имеешь права меня допрашивать».
– Нет, – ответил Доусон, и жрец расплылся в улыбке.
