Улицы не так полнились людьми, как двор харчевни, однако и здесь было жарко и сыро. Лошади и волы с пеной на губах понуро тащили повозки по грязной мостовой. Стражники, держа ладонь на рукояти меча, вышагивали рядом с грузом из шелка и пряностей, золота и табачных листьев – товаров из Дальней Сирамиды. В воздухе пахло конским навозом, овощной гнилью и острыми приправами. Все знакомо, мысленно отметил Маркус, да только не скажешь, что пахнет домом.
Ноги сами несли его привычными улицами. Банковский склад оказался открыт, там сверяли корабельные накладные с грузом из повозки. Он прошел мимо, Энен и Жук помахали ему. Казарма почти пустовала: из-за жары внутри было невыносимо. Несколько стражников сидели в тени здания, наигрывая какую-то музыку и рассказывая друг другу сомнительные байки о битвах и любовных неудачах. Контора банка стояла открытой; у входа широкий вазон с тюльпанами, сразу после покупки здания посаженными Китрин у входа, торжественно пламенел алым и розовым.
Пыкк восседала на табурете, неуклюже расставив ноги. Пот катился по лицу, на платье вокруг подмышек и под грудью проступили темные круги. Вместо приветствия она вздернула подбородок:
– Выглядите как кот-утопленник. Я тут собиралась за вами посылать.
– Что случилось? – спросил Маркус.
Йеммутка пожала гигантскими плечами:
– Смотря как взглянуть. Может, и ничего не случилось. Письмо пришло. Вон на столе. Я бы встала и вручила, кабы не жара.
Простые страницы с грубо оборванными краями там, где поля были прошиты нитью. Дешевая бумага – такую в банке использовали для посланий, которые не предполагалось хранить. Подпись Китрин, но без оттиска большого пальца. Стало быть, не юридический документ. Маркус принялся читать с самого начала, не торопясь. Сердце стучало все глуше.
– Кемниполь, – проронил он. – Там ведь война.
– Она самая, – подтвердила Пыкк. – Говорят, дело к концу. Я бы поставила на то, что старик Комме присматривается не к этой войне, а к следующей. Антея – территория немалая, но может расшириться и дальше. Полезно знать всех игроков.
– Не думал, что это игра.
– Все – игра, – отмахнулась Пыкк. Маркус предпочел бы уловить издевку в голосе, но не услышал ничего, кроме усталости. – Девчонку он выбрал правильно. Смазливая. Молодая. С мозгами. При ней будут говорить что угодно, считая, что она ничего не смыслит. Для вас это что-нибудь меняет?
Маркус опустил письмо, оно легло на стол, как подбитая птица со сломанным крылом.
– Ничего, – ответил он. – Посторожу банк чуть дольше, пока Китрин не вернется.
Пыкк причмокнула губами:
– А если не вернется?
Маркус прислонился к стене, скрестив руки. Глубоко вздохнул. В груди было пусто.
– С чего бы ей не возвращаться?
– Она ведь молодая, ищет свое место в мире. Может, оно не здесь. Может, на просторе она обнаружит, что ее тянет заниматься чем-нибудь поинтереснее, чем торчать рядом со мной подставным лицом.
– Только не говорите мне, что это ваших рук дело. Что вы ее отсюда выставили, чтобы она занялась чем-нибудь другим. А банк остался бы вашим.
– Когда она решает – она решает сама, без меня. Я не знаю, захочет ли она поселиться на новом месте. Но может ведь и захотеть.
– Ладно, – сказал Маркус. – Может.
– В этом случае вы останетесь в банке?
Маркус усмехнулся. К пустоте теперь примешивалась злость. Он не желал, чтобы Китрин бросала банк, и Порте-Оливе, и ему не хотелось задумываться над тем, что означает такое нежелание.
– Отчего мне кажется, что вам нужен только один вариант ответа?
– Верно, – подтвердила Пыкк. – Мне нужно, чтобы вы остались. Когда долги собирает Маркус Вестер, это придает банку дополнительную значимость. И вы отлично это делаете. Но если вы здесь только ради девчонки, то вы здесь только ради девчонки.
– Ну что ж, я остаюсь до возвращения Китрин. Если она не вернется, тогда и обсудим.
Крупные пожелтелые глаза Пыкк смерили его с ног до головы, она цыкнула зубом.
– Ну что ж, приемлемо, – заявила она. – Кстати, можете взять обратно стражников, которых уволили, и вернуть полное жалованье остальным.
– Теперь, когда Китрин нет? – Маркус оттолкнулся плечом от стены. – Вы при ней всех давите и притесняете, шагу не даете ступить, а когда все деньги у вас, то все можно? Так, что ли?
Пыкк расплылась в ухмылке, стали видны отверстия в деснах на месте удаленных бивней. Хохот ее угадывался не по звуку, а лишь по движениям плеч и живота. Она помотала головой:
– Письмо пришло не только от девчонки. Главная дирекция посмотрела отчеты. И одобрила мой запрос на повышение бюджета для стражи. Потому-то я сейчас и даю деньги. Никаких интриг. Я здесь не в роли злодейки.
Маркус стоял посреди комнаты, чувствуя, как в нем закипают злость, смятение и стыд.
– Прошу прощения, – бросил он. – Не знал, что вы согласовываете бюджет с главной дирекцией.
– Строго говоря, я не обязана. Просто филиал Порте-Оливы имеет репутацию непредсказуемого. Совершенно не понимаю с чего бы.
– У вас все?
– Еще одно. Не упускайте возможности получить какие-нибудь сведения о капитане по имени Уусрол-Остерхаал. Он должен прибыть из Лионеи, но может явиться скрытно.
