― Не надо, ― Серсея помотала головой. Руки Лолы лихорадочно трогали ледяной и влажный лоб. Фрейлина подивилась тому, что в даже таком состоянии принцесса сохраняет королевское спокойствие и рассудительность. ― Если меня в лазарет принесут, я не покину своей комнаты ещё долгое-долгое время, ― она пожалела, что это прозвучало не слишком уверенно, и постаралась пойти дальше с высоко поднятой головой.
Она представила эту картину ― если стражник внесет её в лазарет, Нострадамус потеряет покой. Он не говорил этого вслух, однако жена прекрасно видела задумчивые и испытывающие взгляды, обращенные к ней. Что-то в жене не нравилось Нострадамусу ― излишняя непроходящая бледность после известия о беременности, постоянная тошнота, небольшая потеря веса, слабость… Муж только и ждал возможности оградить её от всех интриг французского двора, но понимал, что сделать это будет непросто. Серсея искренне ценила заботу о себе, однако не могла позволить отдалить себя от дел. Не сейчас. Поэтому лучше, если в лазарет она сходит сама. Нострадамус уже привык к тому, что жена могла беспардонно отвлечь его от дел, да и сам никогда не отказывал ей в помощи.
Серсея прижала руку к груди и ощутила бешеное биение собственного сердца.
― И всё же давайте я помогу Вам дойти до лазарета, ― настояла фрейлина. Серсея подозрительно на неё уставилась ― конечно, её королева была в сложном состоянии, но Мария же не настолько глупа, чтобы посылать к ней фрейлин, чтобы убедить встать на её сторону. Марии должно быть известно, что Серсея Баша никогда не поддержит, и что не пойдет против Екатерины, не поставит под удар её и Нострадамуса. Скорее она самолично затянет веревку на шее Себастьяна, чем согласится встать на сторону бастарда.
Наверное, Лола просто была доброй. И благодарной ― ведь Серсея поддержала её, когда Екатерина убила Колина. И улыбнулась Лола искренней, почти детской улыбкой.
― Не думаю, что я имею право, но… Поздравляю Вас, ― неуверенно сказала фрейлина, когда они прошли какое-то время молча.
― Что? ― непонимающе переспросила леди Нострдам.
― С… Вашей беременностью. Поздравляю.
― Спасибо, ― Серсея кивнула. Она уже приняла все поздравления по поводу своего положения, и теперь думала совершенно о другом. ― Знаешь, я боюсь потерять его, ― внезапно призналась она.
Лола вспыхнула.
― Не думайте так! Вы родите здорового и сильного ребенка. Мальчика. Ведь будет мальчик, м? ― игривая улыбка скользнула по её красивым, пухлым розовым губам. Принцесса заметила, какой Лола всё-таки была красивой ― высокой, стройной, с благородными чертами лица, глубокими, умными глазами, волнистыми густыми волосами цвета горячего шоколада.
Серсея нашла в себе силы улыбнуться.
На пороге лазарета Серсея уже едва стояла на ногах от морального и физического опустошения. Лола крепче перехватила её за талию и толкнула дверь, и сразу принцессу окутал сильный запах трав и каких-то масел. Не находя в себе силы поднять взгляд, направленный на неё и мгновенно ставший взволнованным.
― Серсея!
Её перехватили сильные, хорошо знакомые руки. Нострадамус запрокинул ей голову, всматриваясь в глаза принцессы с расширившимися зрачками. Дышала она часто и прерывисто, и, подхватив беременную супругу на руки, Нострадамус с ужасом осознал, что несмотря на более чем хороший аппетит, принцесса почти ничего ни весит.
― Давай только без лишней паники, ― еле слышно прошептала принцесса, сильнее сжимая руку на плече прорицателя, лишь бы сохранить хоть какой-то контакт с окружающим миром.
― Ей стало нехорошо в коридоре, ― раздался со стороны голос Лолы. Серсея нашла в себе силы ухмыльнуться ― или ей просто показалось.
― Спасибо, теперь меня точно запрут в лазарете до родов. А это шесть месяцев!
Нострадамус не обратил внимание на сарказм жены, усадил её на кушетку и озабоченно бегло осмотрел её.
― Не запру, если дашь себя осмотреть и пообещаешь хорошо себя вести, ― прохладно произнес мужчина.
― Я? Хорошо себя вести? ― Серея фыркнула, оглаживая юбку платья, и удобнее устраиваясь спиной на подушках. ― Ты помнишь на ком вообще женат?
Аккуратность, с которой он опустился на кушетку рядом с ней и нежность, с которой посмотрел на неё, вызывали табун мурашек по телу.
― Позвать повитух? ― неуверенно раздался голос Лолы со стороны, и Серсея поняла, что смущенная таким откровенным проявлением нежности между супругами, фрейлина королевы Шотландии поспешила выяснить, может она чем-то помочь, и если нет ― то поскорее выйти, оставив их наедине. Всё-таки, это было нечто личное, между ними двумя.
― Нет, я сам справлюсь, ― ответил мужчина, благодарно кивнув.
― Хорошо, поправляйтесь, ― улыбнулась Лола.
― Спасибо, Лола, ― сипло проговорила Серсея, слабо улыбаясь. Фрейлина улыбнулась ей в ответ и принцесса проводила её задумчивым взглядом, ещё не осознавая мысль полностью, но чувствуя её зародыши.
― Пожалуйста, не переживай за меня, ― мягко произнесла она, поддавшись ближе, и сжимая его большую ладонь своей хрупкой, бледной рукой. В нос снова ударил самый любимый аромат, который прорицатель готов был нюхать взапой.
― Это невозможно.
