По его взгляду ― слегка растерянному и пытливому ― она поняла, что случившееся с Дианой дошло и до дофина Франции, но сожаления по этому поводу её брат не испытывал. Франциск Диану ненавидел, в большей степени из-за того, что та причиняла боль их матери одним своим существованием. Теперь же, когда обострились и отношения с братом, Франциск не выносил удачливую фаворитку отца ещё больше.
Девушка быстро и аккуратно развернула золотистую бумагу и увидела небольшую шкатулку, украшенную рубинами и изумрудами. Сама по себе вещь была прекрасна, и затмить её могло только то, что было внутри. Золотые серьги, огранённые в форме треугольника; два бриллианта, расположенные под рубином с грецкий орех.
― О, Франциск, ― Серсея прикрыла рот рукой, смотря на это абсолютное великолепие. ― Они прекрасны.
— Это подарок на свадьбу, ― улыбнулся Франциск. Отставив бокал, он подошёл к Серсее и крепко обнял. ― Ты должна быть прекрасна, а настоящее украшение женщины — это счастье в её глазах. Я люблю тебя, сестра.
― И я люблю тебя, брат.
Серсея прикасается губами к щеке Франциска и прижимается к его шее головой. На голую кожу падает несколько капелек слез. Дофин слегка склоняет голову, внимательно наблюдая за сестрой: у Серсее взгляд дикарки и острый ум, своя собственная красота и вечный запас упорства. Эта хрупкая девушка не похожу на ту, что отдает приказы о казне своих похитителей, смотрит в глаза своему отцу совершенно спокойно, вздёрнув подбородок и чуть выпятив нижнюю губу. Она стояла прямо, распрямив плечи и сжав кулаки. Иногда Франциск забывал, что сестра на самом деле ещё юная девушка, даже не женщина, и ей всего шестнадцать.
И как её можно было не любить?
========== пятнадцать. я назову ее страсть ==========
Королевские свадьбы всегда были красивым зрелищем, но в то же время не таким формализованным, как коронации. Детали церемонии могли меняться и менялись, неизменным же оставалось, в сущности, самое важное – венчание и торжественный обед.
Генрих и Екатерина выбрали для венчания Нотр-Дам, и Серсея с Нострадамусом не смогли возразить ― их, по сути, никто и не спрашивал. Всё, что требовалось от них — это покорно исполнять свои обязанности, что означало просто приходить на примерку свадебных нарядов и отвечать на вопросы о свадьбе.
Три месяца пришло в приятной, предсвадебной суете. За неделю до свадьбы Нострадамус преподнёс своей невесте два кольца. Одно из них было обручальным ― золотое, с одним большим изумрудом и шестнадцатью маленькими, а в дополнение к обручальному кольцу ещё одно, представлявшее собой ободок, усыпанный бриллиантами, который был надет на указательный палец, как символ принадлежности к роду.
На обручальном кольце с обратной стороны были написано: «Господь послал мне любовь, которое я должен сберечь», что лучше всего говорило о чувствах прорицателя к принцессе.
Всегда носи своё обручальное кольцо, ибо в нем заключено больше, чем многие думают. Если ты вдруг рассердишься или тебя будут одолевать неподобающие мысли, или ты подвергнешься соблазну нарушить каким-либо образом свой долг – посмотри на своё кольцо и вспомни того, кто дал его тебе, где это было и что произошло в те священные мгновения.
Никакое, даже самое прекрасное кольцо не гарантирует счастливого брака. Все об этом помнят, но… каждый раз надеются на лучшее. Иногда это «лучшее» действительно случается. Иногда даже у королей.
— Вы влюблены, ― с удивлением сказала Екатерина, внимательно вглядываясь в лицо своего старого друга. ― И это видят все. Даже она. Вы глаз от неё не отводите. Являетесь по первому зову. Разве это не очевидно? — Екатерина снова улыбнулась.
Прорицатель рассматривал зал, который был убран золотом и шелками: для свадебной процессии проложили покрытую красной саржей дорожку, которая вела к двум, стоящим на хорах, тронам. Жест был слишком символичным, но король Генрих слишком уж сильно стремился подчеркнуть то, что Серсея его дочь. Кроме того, Екатерина не согласилась бы на что-то менее церемониальное. Она занималась большей частью приготовлений, поэтому большую часть времени Серсея и Нострадамус могли провести время вместе. Несмотря на всё, связывающее их, им было, что узнать друг о друге.
Нострадамус перевел взгляд на королеву. Как-то так получилось, что сейчас ― когда до заветного мгновения венчания осталось всего ничего ― рядом с прорицателем осталась только Екатерина. Женщина проведала Серсею и, оставив её с фрейлинами и королевой Марией, отправилась к старому другу, чтобы поддержать его. У прорицателя не было никого, ближе них, и в такой важный момент Екатерина хотела быть рядом с ним. Скоро он станет её зятем, и женщина с легкой иронией думала о том, что лучше и быть не могло ― прорицатель был добрым, как бы банально это не звучало, сильным, надежным и верным, а для Екатерины это было важнее всего.
И теперь она точно знала о том, что по крайней Нострадамус будет невероятно сильно любить Серсею. Так, как Екатерину, вероятно, не любил никто. Возможно, их свадьба ― одно из лучших решений Генриха.
