― Разве я могу мечтать о том, что не могло быть моим? ― задал риторический вопрос Нострадамус. Королева фыркнула и поправила и так идеально выглядевший ворот дорогого камзола.
― Но Вы мечтали. И теперь она ― Ваша. На самом деле, я рада, Нострадамус. Серсея… её я любила больше всех своих детей, и я рада, что она станет счастливой, выйдет замуж за человека, который любит её, а не её положение и деньги, ― Екатерина тяжело вздохнула, но тут заиграла музыка, и она вздрогнула. ― Церемония началась, друг мой.
В конце зала стоял величественный помост, к которому вели четыре ступеньки. На нём под балдахином стояли кресла для короля Генриха и его супруги. Перед ними стоял стол, а дамы, королевы и французская знать пировали внизу. Король не стал размениваться на присутствии послов и высылать официальные отдельные приглашения, хотя гостей собралось более, чем достаточно. Свадьбы Серсеи должна была стать неким актом миром, а не публичным действием, как свадьбе Елизаветы несколько месяцев назад. Получилось… совсем не так, но гости действительно были больше увлечены беседами и добрыми разговорами, чем политикой.
Так было, пока не появилась невеста.
Серсея Хелена ди Медичи шествовала под богатым балдахином из золотой парчи, одетая в платье из нежно-белого бархата, верхнее одеяние из бежевого бархата было украшено горностаем, а на голове красовалась богатая корона из жемчуга и драгоценных камней. Мария Стюарт, в темно-красном бархате и золотой коронке, несла её шлейф, а маленький Карл Валуа поддерживал шлейф посередине. За нею следовали десять дам в голубых одеяниях, отделанных горностаем, с серебряными коронками на головах. Следом шли фрейлины принцессы в голубых платьях, отделанных белым балтийским мехом.
Её роскошный шлейф, белый с серебром, несли восемь юных леди. Этим избранным девам, наследницам самых древних родов, было от пятнадцати до двадцати лет. Все они, удостоенные такой важной роли в длинной программе этого счастливого дня, дочери герцогов, маркизов или графов, чьи титулы почти так же хорошо знакомы, как имена королей прошлого.
Царила настолько глубокая тишина, что, кажется, даже блеск драгоценностей, сверкающих повсюду, вот-вот нарушит её. И, несмотря на этикет, который до сих пор контролировал каждое слово и жест, теперь все наклоняются вперед, и приглушенный шум и шорох в нефе свидетельствуют, что приближается невеста. Её головка гордо приподнята, и, глядя временами по сторонам, Серсея медленно двигалась к алтарю. Справа её поддерживал Франциск, который были в полном обмундировании, с цепями и знаками рыцарских орденов.
Когда прозвучал вопрос «кто отдает эту женщину», рядом с Серсеей вскинулся дофин ― в этот день их сходство с сестрой было почти поразительным, они оба напоминали ангелов, нежели людей, в их прекрасных одеждах, яркими глазами, безупречными лицами и светлыми локонами. Дофин Франции выступили вперед и передали её Нострадамусу от имени всего королевства.
Что касается самого венчания, то перед Богом все равны, и короли ничем не отличаются от простых смертных…
Интерес, с которым наблюдали за невестой, за нею одной, был всепоглощающим. Её черты были скрыты вуалью и почти неразличимы, а взгляд лишь слегка приподнят, так что рассмотреть её трудно, но, когда она приблизилась к алтарю, то опустила руку, и из-под фаты показался большой флердоранжевый букет.
― Пришли ли Вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз? ― разрушал тишину голос церковного служителя.
― Да, ― в унисон ответили Серсея и Нострадамус.
― Готовы ли Вы любить и уважать друг друга всю жизнь? Готовы ли Вы с любовью принять от Бога детей и воспитать их согласно учению Христа и церкви?
― Да.
Голос Серсеи немного сорвался. Она закусила внутреннюю сторону щеки, надеясь, что не расплачется прямо сейчас.
Слова меняются от обряда к обряду, но суть оставалась той же. Священник просит Святого Духа сойти на супругов, пока молодожёны подали друг другу руки, и мужчина в ослепительно красной рясе связал их специальной ленточкой, а они, стоя лицом друг к другу, повторили заученные наизусть слова супружеской клятвы.
― Я беру тебя в жены и обещаю перед Богом и присутствующими свидетелями: любить тебя, воздавать честь и заботиться о тебе во всех обстоятельствах – в болезни и здравии, в бедности и богатстве, в радости и печали – и быть тебе во всем настоящим и преданным мужем до тех пор, пока смерть не разлучит нас.
― Я беру тебя в мужья и обещаю перед Богом и присутствующими свидетелями: любить тебя, воздавать честь и заботиться о тебе во всех обстоятельствах – в болезни и здравии, в бедности и богатстве, в радости и печали – и быть тебе во всём настоящей и преданной женой до тех пор, пока смерть не разлучит нас.
