– Обычная! – рявкнул Ликровец, неожиданно бодро отскочив назад, и скомандовал гвардейцам: – На выход! Я буду за дверями, а что касается вас, ваша светлость, хочу напомнить, что вы находитесь наедине с ее высочеством, и что ее репутацией лучше не рисковать. Или, если говорить прямо, ваш разговор – исключительно одолжение ее величества, о котором никто не должен знать.
– Разумеется, – голос Райнхарта звучал как-то странно, тем не менее он продолжил, – вы можете быть уверены, что я ни коим образом не хочу навредить репутации ее высочества. Более того, наш разговор уже почти закончен, и если бы вы не ворвались, я бы вышел отсюда через пару минут.
Ликровец, напоследок зыркнув на нас своим рыбно-прозрачным взглядом с морозной свежестью, коротко кивнул и вышел, а вот Райнхарт, к которому я повернулась… Райнхарт прикрывал рот рукой и изо всех сил старался не расхохотаться. Определенно, внешность Зигвальда пошла ему на пользу.
Ему шла улыбка. Хотя, конечно, сейчас она шла его брату, но я почему-то видела именно его лицо. Как оно преображается, как из его глаз уходит эта бесконечная серьезность, а из черт – напряжение и жесткость.
– Я сказала или сделала что-то смешное? – поинтересовалась, наклонив голову.
– Я тебя недооценил, Алисия, – произнес он, наконец, – во всех смыслах.
– Меня многие недооценивают, – я невольно понизила голос, мало ли какие там есть прослушивающие схемы у Ликровеца и его команды. – Ну а теперь жду объяснений, что это была за схема, и как тебе удалось с ней разделаться, пока ты заговаривал мне зубы.
– Схем было две. Одна – на твоем платье.
– Что?!
– Да, в одном из этих красивых камушков, – Райнхарт почти коснулся моего лифа, но вовремя опомнился. – Вторая – вот там, у окна. Предполагаю, что все они являются прослушивающими с целью отследить все, что ты говоришь и что делаешь.
Я хмыкнула.
– Что? – теперь этот вопрос задал уже он.
– Да так. Думала о том, что за прослушивающую схему может использовать Ликровец за дверями.
– Может, но она сложная, ее за пару минут не создать.
– А ты действительно собрался уходить через пару минут?
Он вздохнул. Вздохнул и шагнул ко мне.
– Мне придется сейчас уйти, Алисия. Придется, чтобы мы могли видеться дальше. Ты спросила, что было бы, если бы ты так и осталась цветочницей? Сейчас я был бы самым счастливым мужчиной на свете, потому что мог бы просто забрать тебя с собой. Увезти в свой дом, сделать тебе предложение.
Мне хотелось ему верить. Мне так отчаянно хотелось ему верить, что впору и правда было что-нибудь поджигать, чтобы не наделать глупостей. Вместо этого я сказала:
– Давай исходить из того, что у нас есть сейчас.
Райнхарт посмотрел мне в глаза.
– Сейчас ты принцесса, а я твой подданный.
– Ты подданный моего отца, если уж на то пошло.
Он прищурился:
– А кто я для тебя?
Вот зачем было все портить!
– Для меня ты мужчина, который был мне безумно дорог, и который разбил мне сердце.
– Был?
Ваша светлость, вот умеете же вы задавать неловкие вопросы! Ну ничего, я тоже умею.
– Чего еще мне стоит ожидать, кроме прослушивающих схем?
– Всего, чего угодно.
Вот спасибо!
– Отравить тебя вряд ли решатся – не во дворце, это слишком рискованно. Убить тоже вряд ли попытаются, а вот что касается твоей магии…
– Что касается моей магии?
– Я думаю, что упор будут делать именно на нее. Поэтому я ценю твою находчивость, но больше не заявляй, что она у тебя может вырваться из-под контроля.
– Или, наоборот, заявлять? – я задумчиво посмотрела в окно, где недавно была прослушивающая схема, а потом снова перевела взгляд на него.
– То есть? – Райнхарт нахмурился.
– Ну не знаю… подпалить им случайно пару балдахинов. Пусть видят, что я не умею с ней управляться, пусть думают, что у них все получится легко.
– А ты умеешь, – это было гораздо больше похоже на его светлость. Скепсис в голосе, неверие во взгляде. Неверие в меня.
– Не скажу, что меня учили, или что я смогу создать какую-то схему, но с некоторых пор то, что внутри меня, больше не хочет меня сжечь, подпалить что-то – как я сказала Ликровецу, и в целом ведет себя достаточно спокойно.
– Разве? – Вот теперь он приподнял брови. – Как давно?
После нашей ночи.
Осознание этого пришло как-то спонтанно, накрыло меня и подбросило в воздух, как малька, чтобы затем накрыть волной, уволочь в соленую глубину и протащить прозрачным пузом по дну. Я ведь действительно «подружилась» с магией после той ночи. Научилась с ней справляться – впервые это произошло в присутствии Эдера у домика мамы под Гризом, да и впоследствии она меня не беспокоила. Эмоции были, но я уже не вспыхивала, как костер путника в ночи.
Значит ли это, что…
Магия улеглась во мне, когда я… полюбила?
– Алисия! – голос Райнхарта, то есть Зигвальда, вернул на меня с небес на землю. – Что случилось? Почему у тебя такое лицо?
Вы не поверите, ваша светлость.
– Я задумалась, – успешно перевела тему, – а что касается магии – так это недавно началось. Ничего важного.
Райнхарт нахмурился еще сильнее, а я сделала то, чего делать вообще не собиралась. Чуть подалась вперед и коснулась губами его щеки:
– Нам пора прощаться.
