Эти слова превращали меня чуть ли не в крылатого маджера и придавали мне столько сил, что я готов был смести любую преграду на своем пути. Любое препятствие. Раскрыть любой заговор и уничтожить каждого заговорщика, но для начала было необходимо их вычислить, и я решил начать с той зацепки, которая у меня появилась благодаря матери.
С Жанны.
В отличие от Зигвальда, ее родного сына, я никогда не был по-настоящему близок с мачехой. Она не заменила мне мать, между нами всегда была граница, которую ни я, ни Жанна не пересекали. Но сейчас я собой не был и мог узнать, насколько она откровенна с сыном.
Вернувшись в городской дом мачехи, я обнаружил ее в слезах и в отчаянии. Жанна возлежала на кушетке в любимой зеленой гостиной и прижимала кружевной платочек к лицу. Прическа у нее растрепалась, глаза покраснели и опухли, а губы подрагивали. Даже во время траура по отцу, на его похоронах и после, она выглядела лучше. Рядом на столике стояло несколько склянок, судя по характерному сладковатому запаху, с успокоительными зельями, фарфоровый чайничек и остывший в чашке чай.
Я понимал, что своим визитом к ней здорово рискую. Потому что никто так не знает своих детей как мать, но когда еще выпадет шанс поговорить с Жанной начистоту?
При моем появлении мачеха села и впилась в меня полным надежды взглядом:
– Что сказала ее величество?
– Отправила магов из личной гвардии на помощь Райнхарту.
– И что? Он нашел мою крошку Эле?
Мне жаль ее разочаровывать, но Зигвальд еще не связывался со мной, хотя пообещал это сделать, когда Элеонор будет с ним.
– Он него еще не было вестей.
Мачеха издала рычание, достойное раненой львицы, и резко поднялась.
– Это все из-за него! – вскричала она и буквально заметалась по гостиной.
– Мама? – я приподнял бровь, оставаясь в невозмутимом образе Зига.
– Это все из-за Райнхарта и его увлечения новоявленной принцессой.
Вот теперь вся моя выдержка чуть не улетела ко всем гъердам. Но я заставил себя расслабить руку, сжимающую набалдашник трости, и спокойно поинтересовался:
– Что ты имеешь в виду?
– Что тут непонятного, Зигвальд? – она смяла ни в чем неповинный платок так, словно хотела уничтожить его. – Райнхарт нашел принцессу и решил ее себе присвоить. Между прочим, хороший ход. Это позволило бы ему взойти на престол сейчас, а не когда наш король отправится на тот свет.
Как иногда полезно побыть в другой шкуре. Первое удивление прошло, и теперь я, почувствовав себя гончей, взявшей след, шагнул навстречу мачехе.
– Ты считаешь, что Райн с самого начала знал про Алисию? Что она наследница Гориана?
– Да конечно он знал! – всплеснула руками Жанна, и платок улетел куда-то за диван. Впрочем, в нем уже не было надобности – мачеха увлеклась рассказом. – Она красавица, скромна и неглупа, но это же Райнхарт. Мужчину расчетливее я не встречала, даже его отец был подвержен романтическим чувствам, но мой дорогой пасынок гораздо больше увлечен магией и короной.
«Дорогой» она выделила особенно, таким тоном, что любому было бы понятно, что никакой ценности я для нее не представляю, а я несколько философски задумался: это Жанна хорошая актриса, или меня так просто обвели вокруг пальца? Не говоря уже о том, что мои так называемые близкие настолько «хорошо» меня знают, что считают расчетливым мерзавцем, любящим исключительно власть и магию.
– Удивлена, что он вообще отправился на поиски моей Эле.
Последнее как удар под дых, потому что я всегда был предан не только Леграссии, но в первую очередь своей семье, своим близким. Я бы сейчас искал сестру лично, если бы не Алисия. Ей требовалась моя помощь, как никому.
– Ты несправедлива, мама. Райн любит Элеонор.
– Недостаточно любит, раз подставил ее. Подставил всех нас!
Жанна снова рухнула на кушетку и обхватила себя руками, а я опустился в ближайшее кресло.
– Что это значит? Ты что-нибудь знаешь о похищении Эле и Дины?
– Я не знала. Я думала, что наша семья неприкосновенна. Но Райнхарт нашел принцессу, привез ее ко двору, назвал своей невестой. Естественно, это не понравилось… – Она осеклась, и испуганно посмотрела на меня.
– Кому это не понравилось, мама? – с нажимом уточнил я. – Сейчас любая информация пригодится Райнхарту в поиске Элеонор. Все, что угодно.
– Ее величеству, – голос Жанны звучал глухо, но она выпрямилась и повторила более уверенно: – Ее величеству.
Вот теперь я не мог разобраться: стали ли ее слова для меня новостью или нет? Потому что сам однажды вычеркнул королеву из списка заговорщиков и желающих мне гибели только потому, что ее пытались убить на том балу, на котором мы с Алисией ее спасли. Лишь поэтому.
– Зачем это Дориане?
– Затем, что она не готова расставаться с короной и властью.
Она все равно с ней расстанется после смерти Гориана. Или нет?
– Как же нападение на королеву во дворце?
– Она всегда любила театр и хорошие представления, – фыркнула Жанна. – Всегда любила публику. Дориану бы спасли, а вот принцессу и Райнхарта ждала бы плаха. Учитывая, что алая схема оказалась в сумочке ее высочества.
