Даже королевский трон больше напоминал трон какого-то сказочного короля фей, чем правителя Барельвицы: он был украшен мелкими темно-красными, будто выдержанное вино, розами. Трон королевы оформили белыми и нежно-розовыми бутонами, а вот кресло с изящной, будто сотканной из тонких металлических нитей, спинкой по правую руку от Гориана украшали кроваво-красные розы. Их в зале было больше всего, явно намекая на то, ради кого сегодня все собрались.
Придворные и гости восхищались всей этой красотой, и я, пожалуй, один из немногих уловил иронию королевы. Принцесса-цветочница. Именно такой видела Алисию Дориана. Именно такой она хотела, чтобы ее запомнили все.
– Прекрасно, не правда ли? – Жанна коснулась одной из орхидей, и та, подчиняясь ее магии, браслетом перекочевала на ее запястье. Мачеха с наслаждением вдохнула запах цветка. – А какой аромат! Я будто попала в лето. Как тебе, Зигвальд?
– Предпочитаю зиму, – коротко ответил я.
– Наверное, из-за внешности, – хихикнула леви Истрой, подруга Жанны. Жгучая брюнетка даже не пыталась скрывать интереса к Зигвальду и прилипла к нам, стоило появиться во дворце. – Она такая зимняя…
Я не ответил. У меня не было времени на флирт даже ради поддержания образа Зигвальда. Внутри меня скручивалась тугая пружина напряжения и тревоги за Алисию. Не помогали даже мысленные уговоры и убеждения, что за пределами этой залы, до начала бала, моей принцессе ничего не грозит. Не зря же придворные маги истощили почти весь свой ресурс ради этих цветочков! Все должно произойти здесь, а здесь буду я. Буду защищать ее ценой собственной жизни.
Но минуты тянулись, и напряжение только росло. Тем более что королевская чета и обретенная принцесса опаздывали на собственный праздник. Казалось, все во мне обратилось в камень, или я сам превратился в хищника, замершего в засаде, и ждущего единственного сигнала перед смертоносным прыжком. Когда мое напряжение почти достигло апогея, я на ментальном уровне уловил рычание Розы. Скрытая ото всех львица чувствовала мои эмоции и нервно подергивала хвостом.
Уловил – и сжал кулаки, сдерживая себя и ее. Хотя к чему сдерживаться?
Я должен найти Алисию и узнать, что ее задержало.
Игнорируя Жанну и леви Истрой, я стал пробираться к выходу из бального зала. Казалось, здесь собрался весь высший свет Барельвицы, и, скорее всего, так и было – все жаждали увидеть принцессу, и никто не собирался пропускать такое событие. Но Ликровец ни разу мне на глаза не попался. Это тоже заставляло сжимать кулаки.
От закрытых дверей, через которые должны были пройти король и королева, меня отделяло всего несколько метров и двое гвардейцев в парадной форме. Всего ничего, но передо мной внезапно появился Себастиан.
– Что вы собираетесь делать, ваша светлость? – на его губах играла невозмутимая улыбка, но взгляд будто врезался в меня с размаху.
– Узнать, что задержало их величества.
– Разве вы обладаете такими привилегиями? Чтобы беспокоить королеву по пустякам.
Его взгляд не просто в меня врезался, он словно разошелся тремя лезвиями будто восточный катар и пытался провернуть мои внутренности. Я посмотрел в ответ не менее жестко.
– Кто сказал, что я буду беспокоить королеву?
У Зигвальда, в отличие от меня настоящего, такого права, конечно же, не было, но, к счастью, нам не пришлось продолжать этот разговор: двери торжественно распахнулись, и в зал ступил церемониймейстер, дождавшись, пока смолкнет музыка, и усиленным магией голосом объявив:
– Его величество король Гориан Третий и ее величество королева Дориана.
Мы с советником были ближе всего, поэтому немедленно повернулись к королевской чете и почтенно склонили головы. Дориана сияла в серебристо-белом платье будто невеста. Усыпанный бриллиантами наряд словно насмехался над общим весенним стилем сегодняшнего торжества. Ее голову венчала бриллиантовая корона, завершая холодный образ. И, конечно, королева выглядела моложе своих лет, хотя, возможно, дело было в ее супруге.
Пусть даже Гориан вел супругу под руку, ступал он тяжело. Лицо короля расчертили глубокие морщины, а сам он, некогда статный высокий мужчина, словно уменьшился в размере, превратившись в седого немощного старика. Бордовый бархат лишь подчеркивал их с королевой разницу. Она была жизнью, а вот в Гориане… В Гориане будто жизни совсем не осталось.
Придворные склоняли головы перед королем, леви опускались в реверансах, но во взгляде Гориана не было никаких чувств, кроме как желания дойти до трона, на который он грузно опустился. Дориана грациозно заняла свой, и на его столбики тут же слетелись две рожденные магией птицы. Они опустились, и тут же застыли навсегда: иней покрыл их маленькие тельца, они стали хрустальным украшением трона. Изморозь коснулась не только птиц, но и цветов, превращая их в сверкающие камни и в снег.
Публика ахнула и спустя мгновение зааплодировала. Дориана ослепительно улыбнулась. Но стоило залу затихнуть, как к себе снова привлек внимание церемониймейстер. Он объявил:
– Ее высочество принцесса Алисия Леграссийская.
Двери распахнулись, и я неосознанно подался вперед.
