Он лишь единожды пошёл против неё — в вопросе об объявлении чрезвычайного положения на Севере.
Но он просто не сумел проглотить эту новую горькую пилюлю. Не сумел предать Север.
— Чай остывает, — произносит Тадеуш и тянется за печеньем.
***
Тадеуш ждёт её у выхода из зала совещаний: сжимает под мышкой папку, кивком прощается с коллегами и словно невзначай отыскивает Астори взглядом. Изгибает брови: готова? Она быстро облизывает губы, оправляя юбку. Моргает: да. Астори шагает ровно, выцокивает каблуками по гулким плитам; рукам в перчатках жарко от охватившего тела знобливого мандража, плечи слегка подрагивают, подбородок вздёрнут, глаза прищурены.
Они с Тадеушем идут по коридору, беседуют вполголоса, и перед ними расступаются советники. Никто не смеет их окликнуть. Её Величество и «королевский премьер» — эта кличка намертво прилепилась к Тадеушу — такой же спаянный воедино тандем, как луна и звёзды: одна светит, другой оттеняет. Представить их по отдельности сложно. Где королева, там премьер-министр.
— Вы убеждены, что именно сегодня? — тихо уточняет Тадеуш, склонившись к её уху.
— Да. — Астори отводит со лба вьющуюся тёмно-каштановую прядь и глядит на золотые наручные часы. — Вам через час надо быть на встрече с журналистами… а я управлюсь сама.
— Точно?
Астори ниже его на полголовы, но когда она поворачивается, Тадеушу кажется, что она смотрит на него сверху вниз. Астори улыбается краем рта. В зрачках беснуется огонь.
— Вы думаете, я не сумею раздавить гадюку? — Она расправляет плечи. — У меня достаточно острые каблуки.
Тадеуш всё равно сомневается и не торопится уходить. Переминается с ноги на ногу.
— Я сказала, что вы свободны, — отчеканивает Астори. — Вы слышите, господин премьер-министр? Сво-бод-ны.
Тадеуш улавливает отчаянно-стальные нотки в её тоне — так Астори говорит каждый раз, когда считает, что проявила свою власть недостаточно явно и ей могут не подчиниться, поставить её авторитет под сомнение, а значит, посягнуть на её самостоятельность и корону — оглядывает её с головы до ног и отдаёт поклон.
— Хорошо, Ваше Величество.
Астори остаётся одна. Она цокает языком, проводит ладонью по пуговицам тёмно-бежевого пиджака и рвано вдыхает. Пора. Она терпела долго… очень долго. Но даже королевскому терпению приходит конец.
Уолриш сидит на диване в тёмном углу коридора и читает. Астори отчётливо видит его ястребиный профиль, морщинистую кожу, длинные пальцы с жёлтыми ногтями и набухшие старческие веки. Сердце глухо стучит в груди. Тише, тише… ещё рано. Астори пробует воздух на вкус, облизывается, дышит полуоткрытым ртом.
Вперёд.
Она приближается звенящими широкими шагами, останавливается, глядит на плешивеющий затылок. Уолриш её не замечает или делает вид, что не замечает. Астори хочется рассмеяться.
— Ваша светлость?
Он окидывает её желчным ядовитым взглядом. Закрывает книгу.
— Ваше Величество? Признаться, не ожидал, что вы решите составить мне компанию. Присядете?
— Нет, благодарю. Напротив — советую вам встать, когда с вами говорит королева.
Уолриш с ухмылкой хлопает себя по коленям, встаёт и нарочито низко кланяется.
— Довольны?
— Почти. — Астори опускает руку в сумочку, нашаривает телефон. — Я читала очередную статью в «Южном вестнике». Любопытно. Ваших друзей заслуга?
— У вас нет доказательств.
— Ваш почерк хорошо узнаётся, поверьте. Ваша светлость, я полагала, вы образумились… идти против монарха — проигрышная политика, вам не кажется? Так нравится быть в оппозиции?
— Ты не монарх, — внезапно шипит Уолриш, тряся подбородком. — Ты… ты самозванка! Разве ты не видишь, что происходит с Эглертом? Ты разрушаешь всё, что династия Арвейнов строила столетиями!
— Я тоже Арвейн.
— Нет! — Он захлёбывается слюной. — Ты выскочка! Эглерту нужен король! Женщины не могут совладать с государством!..
Астори вскидывает голову и пронзает его долгим холодным взглядом. Сердце колотится.
— Я стою тысячи мужчин, — по слогам произносит она. — И я не советую вам, лорд Уолриш, сомневаться во мне… или в моей смелости. Женщинам не нужен мужчина, чтобы быть сильными, свободными… и счастливыми. Мы без вас можем. А вы без нас… нет.
— Вы очень самонадеянны.
— Не более, чем того требует моё положение.
Уолриш кривится.
— Это не доведёт до добра… женщины не должны управлять, они не созданы для этого. Ни разу в истории Эглерта женщина не становилась монархом! Посмотрите, до чего вы довели народ — до бунта! Вы чужая здесь. Всегда будете чужой. Рано или поздно тебя вышвырнут из страны… ты не королева, ты… девчонка на троне! Пошла против всего, что дорого эглертианцам, попрала наши законы и традиции, переписала конституцию… Женщины не могут править. Они подчиняются, они… слабый пол.
Астори нервно улыбается.
— И они больше всего от этого страдают. — Она достаёт телефон, нажатием пальца отключает диктофон и медленно хлопает, глядя, как округляются глаза Уолриша. — Браво, ваша светлость. Бодрая речь. Вы талантливый оратор. Надеюсь, судьи это оценят.
— Ты… ты…