Из аэропорта их сразу же везут в гостиницу «Алмаз», лучшую в Вольтраме, древней столице Райвенлока. Стецель предлагал им поселиться в королевской резиденции, но Астори вежливо отказалась — ей казалось это излишним, и к тому же… в помпезном, роскошном Дуакенском дворце, который больше Серебряного в два раза, она бы ощущала себя в ловушке. Не на своём месте.
Туманный ветреный день мелькает за окном автомобиля: серые плащи и шляпы, серые бритвенно-острые очертания зданий, серые изогнутые мосты над рябью серой Понты… Вольтрам — город на реке; ходячая шутка говорит, что мостов в нём больше, чем пешеходных переходов. Моросит. Астори мнёт перчатки и думает о детях: как-то они там? Одни, без неё? Надо позвонить, как только обустроится.
В «Алмазе» холодно и просторно; их препровождают на лифте на восьмой этаж, в номера первого класса, каждый из которых со среднюю квартиру. Им с Тадеушем достаются смежные — из одного в другой можно попасть через внутреннюю дверь. Чемоданы уже занесены. Астори медленно оглядывается, шагает между диванчиков, кресел и пуфиков; блестит начищенный пол. Она касается рамы зеркала, украшенной затейливыми завитушками, и размышляет.
Сегодня не пятница и не вторник. Но разве оба они, отправляясь в эту поездку, не знали, что…
Стучат из соседнего номера, и Астори, машинально натянув перчатку, торопливо отпирает дверь. На пороге Тадеуш, в пиджаке, но с растрёпанным галстуком и взъерошенными волосами. Глаза сверкают безумной радостью. Прежде чем Астори успевает спросить, в чём дело, он рывком заграбастывает её в объятия и ошалело целует, стискивая плечи, опаляя щёки дыханием. У Астори кружится голова. От неожиданности она отступает назад, ловит ртом воздух и смотрит на него мутно и изумлённо.
— Ещё не семь… и сегодня среда… чт-что случилось?
— Извини… Прошу прощения, Ваше Величество, я просто… — Он улыбается; расползаются морщинки-лучики, уши двигаются. — Только что сообщили — в «Арлекино» напечатали опровержение всем статьям Уолриша! Он сдался!
Астори чудится, что её, словно на крыльях, приподнимает над землёй, и она едва не бросается ему на шею. Получилось. Да. Уолриш выбросил белый флаг… она победила.
— Это прекрасно! Это… О Мастер!
Она не знает, что сказать. Тадеуш молча касается губами её руки, проводит ею по своей щеке.
— Вы заслужили. — Они стоят так близко, трогают друг друга так чутко, что пульс одного эхом отдаётся в теле другого. Астори хочется его поцеловать, но она запрещает себе. Нельзя. Она сама установила правила, она не может их нарушить, иначе… это будет уже личное.
Оправданий не останется.
Тадеуш читает это в её взгляде и подавляет вздох. Отстраняется.
— А теперь… постарайтесь немного отдохнуть. Через час нам предстоит обедать с Его Величеством.
Астори кивает, до хруста сжимает кулаки. Вот так. Держать дистанцию.
Держать дистанцию.
Вопреки ожиданиям, обстановка в Дуакенском дворце миролюбивая и почти доброжелательная. После официальной части приёма — встречи и короткого интервью на глазах у прессы — переходят к неофициальной — обеду в королевских апартаментах. Присутствуют оба монарха со своими премьерами. Миклас Вретт, статный и моложавый, с ёжиком тёмных волос и ухоженными усиками, нравится Астори — у него крепкое рукопожатие, твёрдая походка и проницательный взгляд. Он слегка картавит. Ему немного за сорок, есть жена, четверо детей и ещё три года до выхода в отставку. К королю Стецелю Астори относится настороженно, но и он опасений не вызывает: благодушный старичок с брюшком и хитроватыми, вечно изогнутыми седыми бровями. Знает явно больше, чем говорит, и ладони у него липкие.
Обед проходит с предельными предосторожностями с обеих сторон: нейтральные шутки, не выходящие за рамки приличия, светская беседа о рецанской кухне, породах кошек, погоде, вскользь упомянутый политический кризис на Востоке — за едой работу не обсуждают — и сдержанные, истинно райвенлокские улыбки. И… и акцент. Вернее, его полнейшее отсутствие.
Язык у бывшей колонии и бывшей метрополии один, но произношение ощутимо разнится. В Эглерте слова выговаривают мягко, плавно, с придыханием на гласных — как Тадеуш, например. Астори уже почти забыла, как звучит чистый райвин… такой, каким изъясняются на её родине или в Райвенлоке.
— Прелестнейшая копия «Девушки и тигра» до сих пор висит в Национальном музее искусства. Выставка заканчивается только на будущей неделе, — оживлённо вещает Миклас и одновременно орудует вилкой с непринуждённой изящной ловкостью истинного дипломата. — Тадеуш, вы ещё успеваете.
Тадеуш улыбается, прищуриваясь.
— Благодарю, Миклас. Если выдастся спокойная минутка и Её Величество согласится…
— Не имею ничего против, — пожимает плечами Астори и берёт наполненный ториком бокал. Растягивает уголки рта в мягкой усмешке. — Господин Бартон разбирается в искусстве намного лучше меня, и, право же, это неловко. Мне давно стоит наверстать упущенное.
Король Стецель посмеивается, сложив руки на животе.
— За этими премьерами глаз да глаз! Не так ли, Ваше Величество? Вам-то точно должно быть об этом известно. Получше, чем мне.