Наверно, стоит позвонить ему и поздравить… или нет… Астори задумчиво постукивает ручкой по столу, проводит языком по нижней губе. Щурится. Ему будет приятно… она надеется, что будет приятно. Ведь приятели могут звонить без предупреждения в канун праздника… а они приятели. Или даже… друзья?..
— Астори, дорогая, идём. — Мелли появляется словно из ниоткуда, ласково берёт под локоть. — Не сиди здесь одна. Давай дадим детям перекусить перед ужином и… Рон хотел сыграть нам. Он всегда играет на Сайоль, это наша традиция. Можно будет на твоём пианино?
— Конечно, Мел, конечно. Чувствуйте себя как дома. Всё моё — ваше.
В гостиной Энки разливает по чашкам какао, Эд с сыном на коленях сидит в кресле — маленький Питер сосредоточенно рисует цветы, дома и барашков, — Рон настраивает старинное рецанское пианино, Серамис и Луана возятся с куклами, а Джоэль уплетает булочки с изюмом. Астори целует сына в затылок и присоединяется к Энки, раскладывающей по тарелкам печенья и кексы. Мелли кладёт подбородок мужу на плечо.
— Астори, у вас чудный инструмент! — говорит Рон, приобнимая жену. — Отличный просто! Эта старушка ещё поработает…
Они рассаживаются по диванам и креслам. Рон профессиональным движением разминает пальцы, пробует то одну, то другую клавишу, откашливается и быстрым напористым движением начинает играть — по гостиной расплёскивается вихрь искристо-яркой, плясовой музыки, с ломаными линиями переливов от высоких, дрожащих, огненных нот к низким и глубоких, бархатистым. Рон закрывает глаза; пальцы летают по клавишам. Астори всем телом чувствует пронзительную силу музыки, такой же, какую играли в сайольский вечер в приюте, интернате, университете… этими ритмами пропитана её жизнь.
Прошлая жизнь.
Она закручивает волосы Луаны в неизменную дульку и размышляет. Традиции… у каждой семьи есть сайольские традиции, свой особый праздничный ритуал. Без них и семья — не семья. У Мелли и Рона — исполнение сайольских гимнов, у Энки и Эда — приготовление кексов с глазурью по домашнему рецепту… У них с Джеем тоже была традиция. Когда-то… была.
Астори подавляет вздох.
— Может, шарады? — предлагает Мелли, когда музыка стихает. Энки радостно кивает, и Астори, пожимая плечами, заставляет себя улыбнуться:
— Давайте шарады.
***
Метерлинк полон огнями. Над улицами протянули сеть ослепительных гирлянд, пенящихся светом; сверкают витрины немногих работающих магазинов и даже уже закрытых; падающие хлопья снега вспыхивают в бликах фар. Мимо тихо колесят редкие машины. Пешеходов мало; ближе к полуночи они сгрудятся на центральной площади, около громадной пихты, — запускать салюты и веселиться до утра. Тадеуш не торопясь шагает по тротуару. Цокая копытами, проезжает рядом полицейский на коне — конная полиция вообще очень распространена в Эглерте. Лошади экологичнее мотоциклов.
Тадеуш опирается на ограду. Набережная практически пуста. Внизу струится чёрными шёлковыми волнами, в которых причудливо отражено мокрое сияние вывесок, тихая Нуэ-Люиче, Светлая Река. Тадеуш смотрит в воду и думает, что это его последний год на посту — если, конечно, он не решит переизбираться — а он так и не уладил конфликт на Севере, как обещал. Не справился. Волнения усмирены, кровопролития не произошло, но Эглерт всё равно напряжён. Гроза лишь отложена на неопределённый срок.
Он разобрался с симптомами, а не с причиной.
Тадеуш знает, что народ его любит. В Совете к нему относятся благосклонно. СМИ отзывается о нём охотно и льстиво. И если он захочет, он станет премьером ещё раз.
А он этого хочет?
— Из… извините, я… прошу прощения…
Он оборачивается: невысокая девушка в пуховике, с волнистыми белокурыми волосами, плавными чертами лица и васильковыми глазами смущённо мнётся, потупив взгляд от робости.
— Я тут… потерялась… вышла из «Фракассии», думала прогуляться, а тут так красиво, я шла-шла и… я, кажется… я потерялась, вы не могли бы мне помочь?
Она конфузится, сцепляет перед собой руки и краснеет. Тадеуш оглядывает её с тактичным любопытством. На вид незнакомке лет двадцать или чуть больше, она почти ровесница Эйсли… девочка. Наверняка приехала в столицу на Снежную Неделю, заблудилась…
— Тут далековато. Смотрите, надо дойти до угла улицы, дважды перейти дорогу, свернуть направо, налево, потом снова налево и… нет, сначала налево, потом направо и опять…
Она сдвигает брови в мучительном недоумении. Тадеуш пожимает плечами со вздохом и отпускает перила.
— Лучше я вас провожу.
Незнакомка радостно улыбается, мгновенно протягивает узкую ладонь — почти ладошку.
— Ой, спасибо-спасибище! Не знаю, как бы я без вас… Я Леа. А вы?..
Он пытливо глядит ей в глаза — неужели вправду его не узнала? Нет. Или не подаёт виду. Что ж, пускай; так легче. Тадеуш дружелюбно стискивает ей руку.
— Тед. Идёмте.