Она поворачивается к нему спиной и решительно направляется к двери. Гермиону кажется, что он опять теряет её и опять по собственной вине. Его дочь… на которую он не имеет никаких прав… его ребёнок, желанный, любимый, вся его жизнь, всё, что имело смысл после смерти Эссари… он был слишком молод, чтобы понять, что для него значила эта малышка. Но то, что для него означает эта молодая, уверенная в себе женщина, он понимает очень хорошо.
И он не может утратить её… во второй раз.
— Ладно, ладно! — торопливо задыхается он, моляще глядя ей вслед. — Я знаю, я не идеальный отец и никогда им не был, но… я люблю тебя, Астори. Я любил все эти годы, думая, что ты мертва… я люблю сейчас, в сотню раз больше, чем раньше… просто потому, что ты моя дочь.
Она останавливается и слушает со скептической дрожащей полуулыбкой. В складках надо лбом залегла горечь.
— И… и даже если ты решишь… я имею в виду… милая…
— Всего хорошего, господин Лун, — говорит Астори и нажимает на кнопку браслета.
========== 5.1 ==========
Бьют часы. Полдесятого. Из детских раздаются радостные крики, смех, топот ног и весёлая возня, в гостиной басят мужские голоса, сидящая рядом Энки болтает ногами, оживлённо пересказывая свежую сплетню из жизни кинозвёзд, а Мелли, мягко улыбаясь, придерживает пальцем страницу книги. Тепло. В соседней комнате потрескивает разведённый Эдом и Роном камин. Астори кивает, притворяясь, что слушает; слухи и домыслы — слабость Энки, она без них не может, с этим просто надо смириться и вовремя поддакивать. Энки не нужны внимательные слушатели — она с таким же успехом могла бы беседовать со стульями. Но живые люди гораздо интереснее.
— И представляешь, Цазере Иммиоти потом снял фильм — с ней в главной роли! Мел, ты ведь помнишь Жафину?
Мелли хмурит светлые брови, припоминая.
— Ну…
— Она училась на нашем потоке, — подсказывает Астори, откидываясь на спинку стула и с наслаждением хрустя позвонками. — Энки, Мелли с ней почти не пересекалась. Ты же на химико-биологическом была, Мел, а Жафина с нами, на факультете гуманитарных наук.
— Угу. — Энки лохматит короткие смоляные волосы и зевает. — И это… он свою дочку пропихивает, а такие таланты, как Эммель л’Анке, задвигает куда подальше, и наш кинематограф приходит в упадок.
Астори обменивается с Мелли тихими понимающими смешками; подруга заправляет за уши пшеничные пряди, выбившиеся из аккуратной ухоженной причёски, и ласково говорит:
— Ты когда-то мечтала стать актрисой.
Энки лишь отмахивается.
— Да ну, когда это было, сто лет назад, пф…
— У тебя бы получилось, — настаивает Астори. Мелли согласно цокает языком. Энки, скрестив руки на груди, буравит их взглядом настороженных чёрных глаз; наконец пролившаяся над комнатой пауза разбивается взрывами брызжущего, как торик из бутылки, смеха, заразительного и свободного. Астори хохочет, уткнувшись лбом в спинку стула и трясясь всем телом; Мелли прикрывается книгой и смеётся беззвучно — прыгают одни округлые плечи.
— Ну вас! — обиженно фыркает Энки и через секунду не выдерживает. Её звонкий молодой хохот превращает дуэт в трио.
Они бесконечно давно не собирались вот так вместе.
После смерти Джея Астори чувствует себя очень одинокой на Сайоль. Даже Луана и Джоэль не защищают от ощущения, будто её бросили, оставили, будто разом забрали всё, чем она дорожила, отняли семью и дом. Словно она опять — та наивная беспомощная девочка-выпускница в далёком и надменном Пелленоре поступает в столичный университет. Одна. Совершенно одна.
Вечером двадцать девятого декабря, уложив детей и подарив им заранее подарки, она зажигала свечи и, сидя в тишине у наряженной пихты, думала. Вспоминала весёлые сайольские вечера в приюте, шумные интернатские балы и скромные посиделки в университете с немногочисленными одногруппницами, пока золотая молодёжь отрывалась на первых этажах и в спортзале… вспоминала пустые полуночи в съёмной крошечной квартирке, когда она уже работала… вспоминала многое. И давние счастливые Сайоли с Джеем, королём и принцессами — тоже.
Кажется, что это было в прошлой жизни.
А в этом году она не выдерживает и приглашает подруг с семьями навестить её в Серебряном дворце. Места всем хватит. Они с подругами не виделись с тех пор, как она вышла замуж и уехала в Эглерт. Астори скучает по ним. Ей не хватает их совместных походов в кафетерий, каждодневных звонков и задушевных многочасовых бесед. Сейчас на это почти нет времени: дети, работа… Тадеуш. И она настойчиво упрашивает их приехать на всю Снежную Неделю и вместе отметить Сайоль. Подруги сомневаются долго.
В конце концов Астори удаётся их уговорить, и Серебряный дворец впервые за много лет принимает гостей: чета Ольте — застенчивая Мелли, её долговязый рыжий муж Рон и такая же рыжая бойкая дочурка Серамис, и чета Атли — Энки, болтливая и шумная, и её добродушный супруг Эд с серьёзным тихим сыном Питером.
Холодные своды дворца теплятся эхом детских голосов, и Астори наконец снова ощущает себя дома.
***