– Собственной персоной, – сказала я. Наклонилась, чтобы чмокнуть Зейна на прощанье в щёку, но он сжал меня в медвежьих объятиях и пылко поцеловал. Прямо под окнами офиса. У меня не было никаких возражений.
Я плюхнулась на заднее сиденье машины, всё ещё чувствуя слабость в коленках. По идее, салон из натуральной кожи должен был меня впечатлить. Но я не сводила глаз с Зейна в тонированном окне до тех пор, пока он не скрылся в фойе, а мы не повернули за угол.
Вздохнув, я написала Кирсти: «Что ты знаешь о племени кентавров в районе озера Провал в Ранастане?»
В ожидании ответа я попыталась суммировать то, что
В несколько нажатий кнопок на телефоне я вывела карту Великой Степи. Огромные травянистые пустоши, которые перемежаются холмистыми и пустынными участками, идущими от западной границы Джергона до восточного края Джонгуа. Чтобы найти там стадо кентавров, можно потратить не один год. Хорошо, если они так и живут возле озера Провал. Изображённая на карте большая голубая клякса внушала некоторую надежду на хороший старт.
Я наконец отвлеклась от экрана и выглянула в окно. В этой части города мне почти не доводилось бывать раньше. Стоявшие здесь особняки стоили немыслимых денег – любая парковка возле них казалась больше среднего дома в Кингстауне. И, хоть ни один из них и не был выше замка, они совсем чуть-чуть уступали ему: ни дать ни взять придворные, пришедшие с поклоном. В этом районе главной считалась Макаронная улица – или Миллионная, как переименовали её мы с Анитой. Нам здесь нечего было делать. Мама скорее стала бы шить себе юбки из старых занавесок, чем выбросила тысячи крон за туалеты в здешних бутиках.
Я лишь однажды совалась на Миллионную – сразу после пятнадцатого дня рождения, когда увидела рекламный ролик о дамских сумках от Лиеб&Якобсон. Для их создания использовалась драконья шкура из дальних областей Джонгуа, благодаря которой они сияли при свете дня и совсем не изнашивались. Такая сумочка была приобретением на всю оставшуюся жизнь и могла передаваться в наследство. Среди Талантов она являлась признаком статуса. Поговаривали, что из неё невозможно украсть деньги или драгоценности. Потенциального вора сожгут чешуйки, ведь драконья шкура почувствует, что в сумку лезет чужак.
Тем не менее, несмотря на красоту и надежность, шить сумки из шкур вымирающих видов – позор. Я гордо вооружилась плакатом «МЕСТО ДРАКОНОВ В НЕБЕ, А НЕ У ВАС В РУКАХ!», и присоединилась к сотням протестующих, скандировавших лозунги до тех пор, пока Лиеб&Якобсон не прекратили пошив своих невероятных сумок.
Вывески магазинов буквально кричали о роскоши, высшем классе и
– Отлично, мисс, вы на месте, – я буквально выпала из машины. В жизни не подумала бы, что окажусь на пороге у Перрод!
Вспышки фотокамер застали меня врасплох. Я инстинктивно вскинула руки, прикрывая ими глаза.
– Сэм, Сэм, ты готовишь зелье для принцессы Эвелин? – приставал ко мне самый шустрый репортёр, щёлкая фотокамерой.
– Без комментариев, – только и ответила я на бегу в магазин.
Оказавшись внутри, пришлось отдышаться, и лишь затем – осмотреться вокруг. Торговый зал был оформлен в виде бального зала во Дворце. С потолка свисала огромная люстра, причём каждую лампочку на ней украшал изящный золотой абажурчик в виде крыльев бабочки. Пол из белого мрамора, начищенный до блеска, сверкал янтарными вставками. Я прошлась по ним и провела по золотым линям носком туфли: точно, они повторяли известный логотип дома Перрод. В дальнем углу пара заколдованных манекенов танцевала вальс, демонстрируя новые бальные туалеты. С первого взгляда было ясно, что эти наряды созданы лишь с одной целью: ослеплять гостей на балу. Я следила за ними, заворожённая такой красотой. Раз-два-три, раз-два-три.
