– Ну, по крайней мере, мне не придётся учить тебя вальсировать, – рассмеялась Эвелин. Я и сама не заметила, как принялась повторять движения танцоров. Принцесса двинулась ко мне по скользкому полу в окружении своей свиты. Я увидела Ренела, – старшего советника с переломанным носом – таившегося в тёмном углу, а вместе с ним – и телохранителей.
– Ой, – я остановилась и покраснела. – Ну да, в этом году у нас в школе был бальный кружок. Одна учительница очень увлекается шоу «Танцуем с Талантами».
– Да, они приглашали меня участвовать в этом году. Впрочем, как и во
– Ох, вот уж неправда! – вот теперь я и правда покраснела.
– Как дедушка?
– Всё так же, – я вздохнула. И добавила, понизив голос: – Но мне кажется, что мы с Зейном нашли подсказку…
Эвелин покачала головой, испуганно округлив глаза. Я сразу догадалась:
– Отличная новость. Они закрыли магазин только для нас – и мне
– А я тебя увижу?
В ответ на такой глупый вопрос Эвелин закатила глаза, но скорее весело, чем оскорблённо.
– Милая, мой туалет был готов уже несколько месяцев назад. Мне придётся внести некоторые изменения в самый последний момент, поскольку ему наверняка придали оттенок слоновой кости – цвет новобрачных, а не тех, кто только помолвлен, – за исключением чуть нахмуренных бровей, принцесса не выказала на сей счёт никаких чувств. Хотя ей наверняка было больно осознавать, что большинство подданных Новы считает её нерадивой наследницей, уклоняющейся от государственного долга, и что ей, скорее всего, придётся выйти замуж по расчёту. Если ничего не переменится.
Я положила руку ей на локоть.
– Ты же знаешь, я всё помню.
Она слабо улыбнулась, но я успела заметить трещину в её превосходной выдержке. Эвелин увидела кого-то у меня за спиной, и на мгновение взгляд её преисполнился тоски. Я тотчас же обернулась, но поздно – лишь полы гвардейского мундира мелькнули в тени.
Лишая времени на раздумья, времени на вопросы, она повела меня через зал.
– Конечно, дизайнер не в восторге от перемены цвета, – продолжала она как ни в чём не бывало. – Но куда он денется?
Она вела себя так, будто владела этим местом (а почему бы и нет, если бы захотела?), и повела меня в другое помещение. Здесь на полированной медной раме рядами расположились самые красивые платья, какие я видела в жизни. Мой взгляд привлек длинный туалет из ткани приглушённого серебристого оттенка. Я протянула руку и пощупала её, ожидая, что она окажется плотной и тяжёлой, но ткань была как пушинка, тоньше волоса, легче воздуха.
– Я отправила Жакé – это главный дизайнер – твои мерки заранее.
Как по волшебству, Жакé тут же вошёл в комнату и изящно склонился перед принцессой. Затем он обратился ко мне:
– Прошу прощения, здесь вы видите всё, что нам удалось подобрать в последнюю минуту. Мы одеваем многих гостей для бала в Лавилле и никогда не предлагаем двум клиентам одинаковые туалеты, – он смерил меня таким взглядом, что я вдруг перестала чувствовать себя человеком. Скорее, чистым полотном, на котором он собирался создавать свой шедевр. – Она может оказаться слишком высокой для удлинённых моделей, – и, к моему отчаянию, он решительно сослал серебристое платье в дальний угол стойки. – Кроме того, такой юной особе необходимо…
– Больше веселья, – закончила Эвелин.
– Да, точно.
Он стал перебирать платья одно за другим, пока не остановился на коротком, пошитом примерно из такой же серебристой ткани, что и предыдущее. Юбка была пышной, со складками от самого бедра. Платье сразу привлекало взгляд и казалось одновременно и молодёжным, и крутым – гораздо лучше, чем то, длинное. Жакé, кажется, гений.
Эвелин захлопала в ладоши с радостным писком. Я, вообще-то, не привыкла пищать, но понимала, что она чувствует. Никогда в жизни не надевала ничего прекраснее. Кажется, тонкий возглас восторга уже созревал где-то в глубине моей груди…
Я приняла платье у него из рук с такой осторожностью, словно оно могло исчезнуть от любого неловкого движения.
– Примерьте его, – сказал Жакé.
На стенах примерочной, которая была больше моей спальни, красовались золотые листья. Когда я сняла туфли, они почти утонули в глубоком ворсе сливового ковра. На дальней стене висело зеркало в полный рост в золотой раме толщиной с мою руку. Я отвернулась от него, собираясь раздеться, и тут из-за рамы выскользнула тёмная фигура. Жёсткая рука крепко зажала мне рот прежде, чем я успела закричать.
– Тихо, да не ори ты, это я! – прошипел над ухом знакомый голос, и я тут же успокоилось.
Как только стало ясно, что я не собираюсь вырываться, меня отпустили. Повернувшись, я стиснула «похитителя» в объятиях.
– Кирсти! Ты как здесь оказалась? – я старалась говорить тихо, но уж очень обрадовалась при виде своей Ищейки. Вид у неё был цветущий. Конечно, победа в Дикой Охоте пошла на пользу её репутации – и счёту в банке.
– Ты же вроде сама хотела со мной поговорить?
