Порция переоделась в свою одежду и разрешила Амелии – владелице салона «Амелия элеганс» войти в примерочную.
– Спасибо за то, что потратили на меня время. Буду иметь в виду это платье. Оно действительно прекрасно.
Джасмин осторожно вручила платье Амелии.
– Это мое любимое, с длинной фатой.
– Согласна. Оно действительно подходит принцессе, – поддакнула владелица салона, кивая. – От очень талантливого дизайнера. Я приберегу его для вас, если хотите.
– Да, конечно, принцесса согласна, – вставила Джасмин.
Порция мысленно закатила глаза. Джасмин обожала упоминать ее титул.
– Спасибо, ваше высочество, за то, что почтили мой магазин своим присутствием.
– Не за что. Ваши платья прекрасны.
Амелия просияла от гордости.
– Спасибо. Мы пытаемся угодить нашим клиентам – ткани и дизайн высшего качества.
– Нам нужно посетить еще несколько магазинов, но я лично позвоню вам, когда принцесса примет решение, – пообещала Джасмин.
Амелия поблагодарила их и проводила до двери.
– Нравится платье? Невеста должна влюбиться в свое платье. Говорят, она сразу поймет, когда покупает то, что нужно. Ты знала?
– Ну, мне оно понравилось.
– Но ты в него не влюбилась?
Порция села в машину Джасмин.
– Нет. Не влюбилась.
К счастью, рядом с салоном не было видно папарацци.
Джасмин села за руль и огляделась.
– Слышала? Рик Маннинг только что обручился с дочерью сенатора Соединенных Штатов. Об этом трубят все новостные выпуски. Говорят, они без ума друг от друга.
Рик Маннинг, прославленная кинозвезда, имел репутацию заядлого холостяка. Красавец, обаяшка и бабник.
– Да, я слышала, – кивнула Порция, – я знакома с Элайзой Беннингтон. Она славная девушка.
– Можешь поблагодарить их обоих. К счастью, таблоиды забыли о тебе. По крайней мере, пока не объявят о королевской свадьбе. Пока что псы понеслись по другому следу.
– Не завидую я им. Вовсе не весело, когда каждый твой шаг рассматривают под микроскопом.
– Верно, – согласилась Джасмин, выезжая с парковки. – Голодна?
– Ужасно. Едем на ланч?
– Да, но потом мы продолжим великие поиски идеального платья.
Порция согласилась и выглянула в окно. Джасмин серьезно восприняла обязанности подружки невесты. Но у Порции столько дел перед свадьбой, и она безумно скучала по Хуану-Карлосу. Они и сейчас разговаривали по телефону не менее двух раз в день.
– Ты идеальна для меня, принцесса. Всегда помни это, – сказал он перед тем, как она поднялась на борт его личного самолета.
Только в начале седьмого Джасмин завезла ее домой. Порция поднялась на несколько ступенек одноэтажного кондоминиума в Брентвуде, зная, что у нее еще одно дело. Она пообещала Хуану-Карлосу, что просмотрит королевские свадебные протоколы из Сэмфорстенда. Порция была слишком занята, перекраивая рабочее расписание и выбирая платье, чтобы рыться в старых бумагах.
Она бросила сумочку на диван, подошла к холодильнику и взяла банку с кока-колой. Прихлебывая на ходу, вошла в спальню и вытащила из глубин своего огромного шкафа старый кедровый сундук, где хранились оставшиеся от родителей вещи.
Порция открыла крышку и нашла множество документов, дарственных, банковских отчетов и папки с вырезками статей о родителях, когда они были молодой королевской парой в изгнании. Подняла статью «Нью-Йорк таймс», написанную за несколько дней до трагической аварии, в которой погибли оба. Глаза затуманились, когда она смотрела на снимок любящей пары. Отец с королевскими регалиями и мать рядом с ним. Они молоды и счастливы. У Порции болело сердце. Как много они потеряли!
Обручальное кольцо матери лежало в коробочке синего бархата, отцовские булавки для галстука и золотое обручальное кольцо – в ореховой шкатулке. Наверное, остальные вещи проданы, а деньги пошли на содержание Порции. Ее растила бабушка Джоанна. Но сейчас из родных осталась только двоюродная бабушка Маргарита, которая немного не в себе. Порция платила за ее содержание в доме престарелых и навещала, когда могла.
К концу вечера она рассмотрела все документы и снимки, прочитала каждую статью. Но нигде не могла найти бумаги, относящиеся к правлению ее деда с бабкой, прежде чем те эмигрировали в Соединенные Штаты после Второй мировой войны. Но должно же остаться хоть что-то?
Очень рано потеряв родителей, она сохранила в памяти только отрывочные сведения, полученные от бабушки Джоанны, которая не любила говорить о прошлом. Слишком болезненном, связанном с потерей единственного сына. Зная, что вопросы будут восприняты с грустью и тоской, Порция старалась не заговаривать о родителях. Она помнила ясную улыбку матери и светло-голубые глаза отца. Но может, это просто воспоминания о снимках?
Зазвонил мобильный, на экране высветилось имя Хуана-Карлоса, она вздохнула.
– Привет, принцесса. Я должен был услышать твой голос еще раз, прежде чем начать день. Надеюсь, не разбудил тебя.
Она глянула на часы. В Алме восемь утра.
– Вовсе нет. Я тут роюсь в бумагах. Рада, что позвонил. Как ты?
