А Павел, пришпоривая коня, мчал среди полей и весей, не замечая никого и ничего вокруг. Перед его взглядом стояла улыбка Александры.
Александра
Сегодня встала спозаранку, всю ночь прокрутившись в постели. Странное предчувствие томило сердце. В редкие моменты сна виделась Веся. Может, что-то случилось с подругой? Но она передала весточку через Василия Андреевича, заверив, что всё хорошо и гнев императора не повлиял на её службу в Коллегии. Однако жизнь при дворе богата на сюрпризы и, к сожалению, почти всегда неприятными.
Тихонько оделась, на став будить Варю. Ещё раз порадовалась своим новым платьям, которые моя мастерица нашила из старых. Удобно, практично и красиво.
Спустилась на кухню, отыскала пузатую джезву для кофе, поставила варить ароматный напиток. Порывшись в шкафах, достала булочки, оставшиеся с вечера.
За этим занятием и застал меня Василий Андреевич:
– Александра Николаевна, вам тоже не спится?
– Как видите, присоединяйтесь к моему раннему завтраку.
– С удовольствием. Позвольте спросить, провели всю ночь без сна?
– Да, – я поставила на стол чашки, – и вы так же?
– Что-то грядёт. Маги всегда чувствуют перемены, витающие в эфире.
Рука, которой наливала кофе, невольно дрогнула, напиток чуть выплеснулся на блюдце:
– Как считаете, чего нам ждать?
Жадовский пожал плечами:
– Поживём, увидим. Но у меня дурных предчувствий нет, скорее, ожидание глобальных перемен. Может, снимут вашу опалу и вернут ко двору?
– Не думаю, – с сомнением покачала головой.
– О, друзья мои, – в комнату вошёл Тихомир, радостно улыбаясь. После того как восстановилась его память, хорошее настроение стало верным спутником мага, – и вам не до сна? А я решил выпить тёплого молока.
– Для молока неподходящее время, – указал Василий Андреевич на окно, где забрезжил рассвет.
– Верно, – растерялся Тихомир.
– Лучше садитесь с нами пить кофе, – протянула я ему наполненную чашку.
Горский просиял, и взяв ароматную булочку, устроился рядом с Жадовским.
***
Цесаревич
Павел почти потерял счёт времени и пространству. Лишь отличные познания в географии собственной страны помогали ему не заплутать среди бесконечных маленьких деревенек, лесов, рощиц, лугов и полей.
Ночью он немного поспал на чьем-то сеновале, странно, но деревенские псы не стали брехать на цесаревича, будто были с ним заодно. Выехал снова, когда на небе начали тускнеть звёзды. Его конь возмущённо заржал, не успев толком отдохнуть.
– Ничего, потерпи, – потрепал Павел по гриве скакуна, – скоро будет время и на еду, и на сон, – и сам тихонько рассмеялся, радуясь предстоящей встрече.
И снова замелькали леса, поля, пашни. Каждый шаг, каждый вздох, каждое биение сердца приближали цесаревича к любимой.
Утром Павел заметил на дороге крестьянина, что правил худой, но жилистой лошадёнкой. Справился о направлении и понял: он почти у цели.
Цесаревич не хотел проезжать через земли Александры. Как говорят, что знают двое, знает и свинья. Лучше объехать перелесками. Он свернул на стёжку, едва различимую в высокой траве, и направился к роще.
***
Александра
Насладившись душистым кофе, мы с Тихомиром устроились в библиотеке. Здесь она была невелика, но хранила несколько удивительных старинных фолиантов. Разбирали на составные различные ритуалы. Маг готовил меня к освоению заклинания напитки горного хрусталя энергией эфира. Меня не покидало лёгкое возбуждение, что так и не дало поспать ночью. Но я отмахнулась от мыслей о грядущем. Что гадать, когда настоящее было таким интересным!
А после обеда меня словно магнитом потянуло в лес. Мы частенько прогуливались с Василием Андреевичем или Тихомиром по опушке, но вглубь никогда не заходили. Меня не тянуло в чащу. Казалось, что это чуждый мне мир, относившийся к пришлым настороженно и неприветливо. А может, это просто сказывалась прошлая жизнь, почти оторванная от природы, среди «хрущёвок» и заводских корпусов.
Сегодня же хотелось пройтись вдоль деревьев, прикоснуться к шершавой траве, посидеть в тени вековых сосен.
Тихомир не стал отвлекаться от записей, а вот Жадовский с радостью согласился составить мне компанию.
Тихо переговариваясь, мы брели по тропинке, пока громада зелёного бора не встала у нас на пути. Вдохнув его влажный, чуть отдающий сыростью дух, шагнула в лес.
Мерный шелест, точно тихое приветствие, разносилось вокруг. Нет, чаща не была враждебной. Она словно зеркало, возвращала нам наши эмоции и страхи. Под соснами-великанами было прохладно и уютно. Среди травы виднелись шляпки грибов: коричневые, белые, красные. Чувство умиротворения тёплой волной растеклось по телу.
А в следующую минуту его сменил испуг. Кто-то, зажав мне рот, с силой притянул к себе. От страха, забыв закричать, молча отбивалась, лягаясь ногами, словно бешеный мустанг.
– Тише, Саша, тише. Это я, – послышался шёпот, в котором узнала голос Павла.
Василий Андреевич ушёл дальше по тропинке, не заметив пока моего отсутствия.
– Паша! – Чуть не выдав нас, еле удержала я крик, – как ты здесь?
