Охрана из Тайной канцелярии выла от наших поездок, Веся ругалась, что мы безрассудны, а нам просто хотелось пожить нормально хоть иногда. Как обычная семья.
В итоге подруга поселила теургов вокруг моей деревни на постоянной основе и успокоилась.
– Мама, – не успокаивался Петя, – ты обещала вместе со мной покататься на лошадках.
Я застонала под одеялом. Мы всю ночь с Павлом не спали, сбежав на нашу любимую поляну, ту, что когда-то нам посоветовал Василий Андреевич и вспоминали всё снова. И повторяли всё снова.
– Где Варя? – Высунула нос из-под одеяла, – ты опять от неё сбежал?
– Няня скучная, – захныкал сын, – ничегошеньки интересного не разрешает.
Моя горничная перебралась в усадьбу, куда её сманил Никита, влюбившийся в девушку. Я, как обещала, дала ей вольную, но Варенька расставаться не захотела и теперь возилась с детьми, когда мы приезжали.
В комнату робко постучали, и в дверь заглянула няня.
– Вот ты где, негодник! Простите, госпожа, улизнул так шустро, что я и хватиться не успела.
Был у моего трёхлетнего сына такой талант. Сколько раз он ставил на уши весь дворец, сбегая от многочисленных нянюшек и фрейлин! Пятилетний Коля покладистее.
– Ничего, – зевнула я, выбираясь с постели, – мы уже встали. Скажи, пусть накрывают к завтраку.
Варя ушла. Паша перехватил маленького шустрика, усадил к себе на плечи:
– Вот я тебе сейчас устрою скачку не хуже, чем на лошади.
Петя заливисто рассмеялся, вцепившись отцу за шею:
– Н-но, папочка!
В комнате поднялся шум и гвалт. Прибежал Коля:
– Вы тут веселитесь и без меня?
– Это всё папа, – кивнула я на супруга и смылась в свои покои, чтобы привести себя в порядок в относительной тишине.
Много воды утекло со дня нашей свадьбы. Жизнь всё набирала обороты, несясь вперёд точно электровоз.
Тихомиру удалось расшифровать древние письмена и артефакторика начала стремительно развиваться. Ритуальные маги стали очень востребованы. Новые заклинания существенно облегчали жизнь как нашу, так и простого народа. Создавались новые машины, амулеты, ритуалы. Бедного Горского, мечтавшего о тихой жизни, целыми днями осаждали учёные и маги.
Жадовский Василий Андреевич остался жить при дворе, после нашей просьбы. Дар сыновей проснулся слишком рано. Что тому послужило причиной, мы не знали, может моя иномирная кровь. С трёх лет у сыновей стали случаться спонтанные выбросы силы. Петя довёл до икоты нянюшек, заставив респектабельных матрон полетать по комнате, Коля же внушал служанкам таскать ему пирожные с кухни.
Жадовский заботился не только о магии наших чад, но и о морали, что для мага особая. Чем больше сила, тем больше ответственность.
Болтина Мария, моя незаменимая фрейлина, вышла замуж за князя Будаева Дмитрия Бенедиктовича, друга Павла, и покинула свой пост. Они жили в очаровательном особняке, недалеко от моего питерского дома, воспитывали красавицу дочку и мечтали о сыне. Дмитрий оставил все свои юношеские забавы и возглавил Посольскую коллегию, заменив Соколинского. Князь Григорий договорился с императором, чтобы забрать свою дочь Варвару из монастыря. После отставки он отбыл к жене, более не помышляя о службе. Сейчас всё семейство проживало в родовом имении Соколинских. Варя вышла замуж и счастливые бабушка и дедушка, Григорий и Татьяна, нянчили внуков.
Матвей же стал главой Собственного Его Императорского Величества Конвоя, то есть нашей личной охраны. Проявив в этом недюжинный талант. Даже муха не могла пролететь мимо без его ведома. Вместе с Весей они представляли грозный и несокрушимый оплот монаршей власти.
Только наши сыновья помыкали Весенией, пока ещё не решившейся подарить Матвею наследника. Впрочем, Петя и Коля были любимцами у всех. Даже наш царственный дедушка превращался при них в озорного плохиша, соглашаясь на все их проказы.
И только мои родители, вернее, мать и отец Александры, так и не увидели внуков. Мы переписывались, но встретиться с ними так и не решилась. Как ни крути, для меня они чужие люди. Я помогла им наладить жизнь в их имении, неоднократно посылала деньги, и даже Никита несколько раз ездил, следя за порядком в их деревнях.
Узнав, что я стала женой цесаревича, папенька, продавший когда-то юную дочь старику, резво вспомнил обо мне, забросал слезливыми письмами, чем ещё больше оттолкнул от себя. В помощи не отказала, но поехать так и не захотела.
Спустя год после нашей свадьбы он скончался, потом и матушка под присмотром моих людей. На её похороны я приехала. Отдала все необходимые распоряжения и сидела рядом, как и положено, всю ночь. Разглядывала доброе лицо незнакомой мне женщины. Муж-тиран испортил её жизнь так же, как и дочери. Затюканная, она даже в гробу сохранила виноватое выражение лица. Впервые, оставшись наедине с покойницей, я рассказала о себе всё, начиная с прошлой жизни. Верила, что душа женщины слышит и не осудит меня. Точно исповедалась. На сердце стало легко и спокойно, по плечам заструилось тепло, будто невидимые руки обняли меня. Груз вины перед родителями Саши исчез, оставив один лишь покой.
