Мой будущий свёкор, оставив всю свою напыщенность во дворце, оказался человеком с пытливым умом, дальновидным правителем. Хороший урожай зерновых убережёт народ от голода. Я понимала, почему его так заинтересовали плуги. Тем более, мы искали возможность, как к ним приспособить наш магический двигатель. Тихомир тоже присоединился к вояжу, и они с императором часами обсуждали то или иное решение. Павла оставили и.о. государя. Михаил Романович, посмеиваясь, заявил, что пора бы сыну примерить бремя власти.
Флот пока не так манил императора, к тому же корабли только строились. Инженеры предложили немного изменить корпус судна, сделать его более удобным для воздушного плавания. Проблему противостояния штормам решили. Так сказать, в черновом варианте. Сделали аналог нашего механизма, только его задачей было стопорить корабль, не давая двигаться даже во время урагана. Устройство обещали доработать, однако теперь команда любого воздушного корабля была в безопасности.
Мы каждый вечер разговаривали с Павлом, обсуждали, что произошло за день. Любимый жаловался, что погряз в прошениях и прочих «челобитных» и мечтал хоть ненадолго присоединиться к нам.
Теодора, добравшись до дома, объявила на весь мир о разрыве помолвки с Павлом. Датский двор заявил, что готов выплатить неустойку по договору, но Михаил Романович от неё «благородно» отказался, чем снискал расположение монарха Дании и выгодные предложения в торговле.
Через полгода Теодора объявила о своей помолвке. С тем, о ком она говорила или нет, мы не узнали. Но он был аристократом, герцогом, а не принцем другого государства. Надо полагать, что о нём речь и шла. Надеюсь, что судьба её сложилась удачно.
Но не только изыскания интересовали монарха, мы посетили города почти по всей стране на моём воздушном боте. Внушительная охрана государя вынуждена была передвигаться по земле, из-за чего летели мы медленно. Михаил Романович говорил, что давно собирался объехать родную империю, на деле узнать, как исполняются его приказы и живётся народу. Так что путешествие у нас заняло несколько месяцев.
Моей компаньонкой была Веся, возглавившая Тайную Канцелярию. Пётр Петрович сам ушёл в отставку, заявив, что ученица превзошла учителя. Пока мы летали, он готовил документы и тайный архив для передачи Весении.
В дороге нам доложили о Бартоше. План Петра Петровича сработал. Фон-Майер стал марионеткой империи, сам того не ведая. Через него Тайной канцелярии удалось заполучить документы касательно всех теургов Речи и не только. В руках наших магов оказались планы Сигизмунда «О присвоении приграничных земель». С помощью Бартоша в стране началась смута, трон под самоуверенным монархом сильно пошатнулся, и козни ему пришлось отложить до лучших времён. Тут бы свою власть в стране сохранить.
Воспользовавшись этим, Заварицкий на втором боте вывез родителей Веси из Речи, поселив в столичном особняке. Подруга по вечерам подолгу переговаривалась с отцом и матерью, тихонько плача от счастья. Разумеется, они не стали возражать против её брака с Матвеем. Корабль же отправили в качестве подарка патриарху Тихону, чему он радовался, по словам Заварицкого, как ребёнок.
И хоть о нашей помолвке объявлено не было, меня Михаил Романович везде представлял, как невесту сына. Он посоветовал мне не носить амулет. Сил для защиты мне с лихвой хватало, а власть предержащие могли видеть мою ауру, что после стычки с монархом сильно возросла. Теперь она напоминала электрические дуги высотой несколько метров голубого, зелёного и красного цветов. Эдакая мини-радуга. Подобное зрелище заставляло более уважительно относиться ко мне всех окружающих магов. Оспаривать мою кандидатуру ни в столице, ни где бы то ни было желающих не нашлось. А потом все невольно думали, что раз я владею такой мощью, у цесаревича она ещё внушительней. Хотя Павел ещё не восстановился после пленения. Магия возвращалась, но медленно. Однако остальным это было знать не обязательно.
Вернулись мы с Михаилом Романовичем если и не совсем родственниками, то друзьями это точно.
Тихомир после путешествия засел за свой труд по расшифровке письменности древних. Веся вернулась к работе в Тайной канцелярии. А нам с Павлом Анна Александровна и Софья Дмитриевна подготовили помолвку. Прошла она в часовне дворца, присутствовали только самые близкие. На следующий день была назначена дата свадьбы. Её подготовкой также занялась императрица с обер-гофмейстериной, к моей радости. Вникать во все тонкости церемонии совсем не хотелось. Мне хватало и того, что целыми днями за мной ходил наставник по монаршему этикету, обучая, как вести себя царственной особе. Надоел до колик в животе, но приходилось терпеть и благодарить княгиню Ланскую.
– Саша, о чём задумалась? – Мария Болтина, моя подруга, а теперь и фрейлина, принесла фату, которую они с Варей принялись крепить к пышной причёске.
– Вспоминала, как я докатилась до всего этого, – улыбнулась ей.
