А у меня плясали мушки перед глазами, последняя волшба давала свой откат, я, как могла, справлялась с ним, чувствуя, что ещё немного и потеряю сознание. Так и произошло, тело моё обмякло в руках принца. Последнее, что услышала, голос Веси:
– Уложите же её на скамью…
Пришла в себя на закате. Состояние было на удивление хорошим. Тело побаливало, но уже не так сильно. Оглянулась, рядом на скамье лежала Веся. Девушка открыла глаза.
– Госпожа, вы очнулись.
– Где все? – В избушке было пусто.
– Не знаю, я вслед за вами отключилась. Тяжеловато дался нам цесаревич.
– М-да. Только теперь чувствую, что мне гораздо лучше.
– Вы посмотрите на себя, – девушка, села, отбросив укрывавший её плащ.
– Что такое? – поднялась и я, – руки, ноги на месте.
Веся хихикнула:
– Магическим зрением.
– Ого! – Вырвалось у меня. Вокруг тела пылали всполохи силы. Они переливались радужным огнём, ослепляя и заполняя собой всё пространство, – красиво, – удивлённо наблюдала за происходящим.
– Красиво? Вы шутите? Ваш уровень теперь не хуже, чем у самого Жадовского.
Перевела взгляд на Весю. Девушка была словно окутана коконом из грозовых облаков, где мелькали фиолетовые и голубые огни.
– Ты себя видела? – Ткнула пальцем, – ничуть не хуже моего.
– Ага, – горделиво кивнула девушка и в ту же секунду закрылась от взгляда.
– Ловко. Тебе и артефакт не нужен.
– Теургам он и ни к чему. Они сами – ходячие амулеты, – улыбнулась Веся.
В дверях показались мужчины, лица у них были встревоженные.
– Саша, Веся. Как хорошо, что вы очнулись.
– Что ещё? – Неужели опять что-то случилось.
– По лесу рыщут солдаты. Ищут нас, – ответил цесаревич. Василий вернулся от деревни не так давно.
– Ходил разведать обстановку, Ваше Сиятельство. И не зря, – поддакнул кучер.
– Запрягай лошадей, – повернулась я к нему, – сматываемся.
– Поешьте, Ваше Сиятельство, на вас лица нет, бледная, как смертушка. Я пока всё исполню.
Он вышел на улицу, а Павел налил нам похлёбки и протянул тарелки с ложками.
Мы с Весей жадно уплетали вкусное варево.
– Далеко погоня от нас? – Спросила я Павла.
– В часе ходьбы, может ближе. Они не знают направления, потому прочёсывают лес широкой дугой.
– Успеем, – я облизнула ложку, со вздохом глянув в опустевшую тарелку, аппетит проснулся просто зверский.
Цесаревич заметил мой взгляд, рассмеялся и налил ещё похлёбки.
– Даже не знаю, как благодарить вас, – сказал он, – протягивая мне новую порцию и взяв тарелку у Веси, – впору к государственной награде приставлять. За мужество. Как ты решилась идти вот так, напролом?
– А что нам оставалось? Ждать, когда из тебя сделают послушную куклу? Пока Соколинский бы вёл переговоры, Сигизмунду хватило времени воплотить свои планы.
– Князь здесь? – Удивился Павел.
– Ага. Мы встретили его по пути, но дальше наши дороженьки разошлись. В штабе вашем, скорей всего.
– Значит, выставили требования по моему выкупу, – цесаревич потёр подбородок.
– Или просто тянули время, – заметила Веся.
– Ваши Сиятельства, – в избушку забежал Василий, – бежим. Погоня близко.
Мы выскочили на улицу. Карета стояла на полянке, всхрапывали отдохнувшие за эти дни кони. Из чащи раздавались приглушённые голоса.
Забрались в карету, и Василий направил её к лесной дороге. Лошади шли почти шагом, деревья не давали набрать скорость. Вот уже завиднелась накатанная колея. Неподалёку показались всадники.
– Откуда их принесло? – Удивился Павел, – твой кучер сказал, что солдаты по лесу рыщут, но пешком.
– Вася! Поднажми! – крикнула я в окно.
Он оглянулся и заметил погоню. Свистнул хлыст, и карета дёрнулась, набирая скорость. Кучер ловко правил между деревьев. Вот уже и дорога. Экипаж, развернувшись в колее, чуть не завалился набок.
Позади раздавались крики преследователей.
– Догоняют, – воскликнула Веся, – указывая на приближавшихся скакунов.
Дробно стучали копыта по дороге, Василий снова и снова стегал лошадей. Нас подкидывало на ухабах. Казалось, вот-вот и экипаж развалится.
– Не уйдём. Придётся драться, – взгляд Павла потемнел.
– Может и не придётся, – вдруг улыбнулась Веся, – подержите меня.
Мы вцепились в неё с обеих сторон, девушка высунулась в окно, подняв руки. Вот одна лошадь встала на дыбы, закружившись на месте и отчаянно заржав. За ней другая. Иллюзия, догадалась я.
Всадники, ругаясь, усмиряли брыкавшихся животных.
– Немного фору у нас есть, – Веся залезла в карету.
Но радость была преждевременной, впереди на дороге показались ещё всадники. Василий не сбавлял скорость, решил идти напролом. Павел прищурился. А потом закричал:
– Стой! Свои!
Карета притормозила, и к нам, еле сдерживая разгорячённого скакуна, подъехал Соколинский:
– Ваше Высочество, как вам удалось бежать? Впрочем, потом. Мы ещё на землях Речи, поспешите, задержим погоню. Вас ищет не один разъезд. Саша?! – Заметил он меня, – как ты? А, ладно, – махнул рукой, – вперёд! Быстрей!
Сзади приближалась погоня, князь со своими людьми выехали ей наперерез, а мы помчались дальше.
Карета с честью выдержала дорогу, через час Василий сбавил ход, жалея лошадей:
– Наша земелюшка уже, Ваше Сиятельство, – крикнул он.
Мы трое переглянулись.
