Из темноты вышла Ирица, кутаясь в плащ. Берест вспомнил, что сказал ей: «Подожди меня». Теперь он обрадовался, что она не послушалась. Ирица обхватила девушку за плечи. Ей Лин не противилась. Ирица повела ее с собой.
Берест оглянулся, и Ирица махнула ему рукой в сторону «их» чуланчика. Береста царапнуло по сердцу: вот тебе и свидание… Он бросил взгляд на насильника, который затравленно сжался на полу, закрывая голову руками. Берест с силой отвел обе его руки:
— Ты кто? Вестр…
Тот дернулся, но не двинулся с места.
Энкино подошел ближе. Вестр пустыми глазами уставился на обоих. Энкино пожал плечами. Он слыхал о нравах рабов в бараках, судьба Иллы была у всех на виду. Парень даже не знает, за что его… Ведь девочка — не высшая, а рабыня.
Берест закусил губу, глядя на Вестра:
— Что у тебя, стыда нет?
Он чувствовал себя беспомощным. Вестр не понимал его. Бересту захотелось плюнуть на все и уйти. Но надо было что-то сделать. Энкино ничем не помогал: просто стоял и смотрел. Надо бы, верно, наказать парня, чтобы он не смел больше…
— Ну, вставай что ли да иди уже… — наконец произнес Берест, наклоняясь к Вестру.
— А что со мной… теперь? — голос не слушался парня.
Он попытался встать, опираясь рукой об пол, но так ослабел от страха, что у него подкосились ноги.
Берест поднял его:
— Иди… спать.
— Меня… убьют? — выдавил из себя Вестр.
— Иди спи, — повторил Берест. — Иди… ничего.
Ему было теперь жаль парня, точно так же как и девчонку Лин.
Вестр медленно двинулся по коридору.
— Идти? — оглянулся он на «высших».
Берест махнул рукой. Он ждал, пока парень уйдет, чтобы снова заглянуть в чулан. Но Вестр сделал по направлению к общему залу шаг, другой, оглянулся — и, прислонившись к стене, застонал, как воют дикие звери.
…Берест приоткрыл дверцу чулана, глаза Ирицы блеснули зеленым светом в темноте. Судя по ровному дыханию, Лин уже успокоилась и чувствовала себя в безопасности.
— Отвел его спать, — сказал Берест, не дожидаясь вопроса.
В руках Берест держал снятый со стены факел.
— Я за вами. И вам пора ложиться.
Ирица ласково сказала Лин, продолжая неизвестный Бересту разговор:
— Вот видишь, Берест совсем не страшный.
«Я убил Хидмара, — записал Энкино. — Я бы никогда не справился с ним, мне просто повезло. Но я бы не сказал, что это вышло случайно. По крайней мере, я сделал все, что от меня зависело, чтобы его убить».
Энкино стал вести записи, с тех пор как в одной из комнат библиотеки обнаружил бумагу и письменные принадлежности. Он нашел и книги без переплетов. Наемники, разграбив замок, сорвали дорогие переплеты с книг, а сшивки листов побросали на пол. Энкино попали в руки даже труды наставника Мирта.
Энкино собрал все и спрятал в шкаф. Это надо будет прочесть, когда появится время. Зачем? «Чтобы знать». Энкино не нужно было другой причины. Прочесть, чтобы знать.
Он начал вести записки не так давно, со слов: «Берест основал поселение, у нас оно зовется Пристанищем…»
«Мы с Хидмаром столкнулись неподалеку от катакомб. Я думаю, он там жил и прятался, — писал Энкино за мраморной конторкой, крышку которой пересекала тонкая трещина. — Мы — я и Эльхи. Мне хотелось взглянуть на катакомбы, потому что я их еще не видел. Эльхи обещала мне показать».
Эльхи сидела в библиотеке и смотрела, как пишет наставник Энкино. Это была маленькая дочь высших из Серебряной ветви. После гибели города уцелела горстка детей. Их находили на улицах — обмерзших и изголодавшихся, тех, что еще не успели умереть без пищи и крыши над головой. Сначала дети едва ли понимали, кто их подобрал и зачем. Они даже почти не разговаривали. Илла велела Зорану натаскать воды в большой котел и вместе с другими женщинами отмывала грязных найденышей, расчесывала им волосы.
Однажды холодным утром, когда дети столпились у огня в ожидании сухаря, что каждому давала Иллесия, она услышала за спиной тонкий, но твердый и уверенный голосок:
— Откуда вы взялись?
Илла обернулась и увидела девочку лет десяти с каштановыми волосами, которые она сама только вчера тщательно промыла и расчесала. Девочку полуживой принесли из руин, но она на удивление быстро встала на ноги.
Девочка отделилась от кучки детей и в длинной мужской рубахе стояла перед Иллой.
— Вы люди или высшие?
Правильные черты лица, живые, осмысленные глаза, гордая осанка. Их таких было у очага десятеро, раньше ничем не выделявшихся из прочих. Теперь, когда они стояли все вместе, было видно, что это не дети рабов. Они испытующе смотрели на Эльхи и Иллесию.
К Эльхи подошел Энкино.
— Вы учились чему-нибудь?
— Ты наставник? — серьезно спросила девочка.
Энкино ответил:
— Да.
— У нас опять будут занятия?
— Будут, — Энкино присел перед с ней. — По вечерам. Иди, скажи остальным, что завтра мы начинаем.
Эльхи вернулась к ребятам, чтобы сообщить им известие: у них вместо Мирта будет другой наставник, Энкино.
