— Ну что ты такая колючая? — синие глаза потемнели. — Хорошо ведь будет, обещаю! Я твое желание так раскачаю, что ты от страсти орать будешь, как кошка. Лучше меня все равно не найдешь. Ну же, Аддерли, не упрямься!
— Ничего ты не раскачаешь! — прошипела я. — Ты мне не нравишься! Ни капли!
— Так ты меня еще не пробовала, — жарко выдохнул парень, не отпуская. — Готов предоставить испытательный поцелуй. Так сказать — пробную версию!
Я всерьез задумалась, не заорать ли. И где этот смотритель библиотеки, когда нужен? Наверное, уснул, время-то к полуночи близится! И помещение пустое, все нормальные студенты разбрелись по комнатам! Одна я пишу доклад для рыжего Эрика, который все-таки добыл обмани-перо!
Попыталась вывернуться и оказалась прижата к столу. Синие глаза Ривза потемнели до грозового сумрака, внутри радужек бушевали молнии.
— Горячая какая… Не противься, ну же… Необычная ты, Аддерли, тянет к тебе… Была бы умнее, могла бы веревки из меня вить! Я добрый и щедрый, что тебе не нравится? Я неприкосновенный, сины водятся… со всех сторон хорош! Подарок для нищенки из Котловины. А ты упрямишься!
— Пусти!
— Тебе теперь одна дорога, Аддерлико мне, — усмехнулся парень. — Я тебя все равно получу, не сомневайся. Жарко…
Я испугалась знакомого приказа, но лишь на миг. Потому что никакого чувственного отклика не ощутила, лишь злость. И Ривз это тоже увидел и помрачнел. А потом с силой прижал меня к столу, закрыв мне рот ладонью.
Я укусила. Вонзила зубы изо всех сил — до крови. Ривз отшатнулся, плюхнулся на свой стул, а я, не думая, скомкала лист бумаги с почти готовым докладом, и швырнула.
— Lutohaeret! — вспомнила я слова на чароите.
И изумилась, увидев, как мой снаряд плюхнулся в лицо Ривза смердящей болотной жижей! А так как парень в этот момент пытался выругаться, изрядная часть попала в рот! Порадоваться удачному изменению структуры вещества я не успела. Парень вскочил, сжимая кулаки и отплевываясь, желание на его лице сменилось злостью.
— Ах ты, зараза!
И тут же в проходе появился заспанный смотритель.
— Вы что вытворяете? — завопил он. — Намусорили, стул сломали! Штрафы! По сотне каждому!
Я чуть не застонала в голос. Сто штрафных баллов? Да я их вовек не отработаю! А Ривз просто откупится и забудет! Несправедливо!
И доклад пропал…
От огорчения снова забурчало в животе.
— Думаю, девушка ни при чем, — новый голос заставил подскочить всех, даже Ривза и смотрителя. Из темноты бесшумно выплыл Аодхэн, и я очень пожалела, что решила сегодня задержаться в библиотеке.
Незаметно сунула в карман обмани-перо. Если преподаватель поймет, чем я тут занималась…
— Как это не виновата? Да вы посмотрите, что она натворила!
— Я не хотела…
— Она всего лишь пыталась защитить свою честь, — уголки губ профессора разрушения дрогнули. — Вы разве не слышали, уважаемый господин Олди? Где вы были, кстати?
Смотритель насупился. А я покосилась на Ривза. Может, неприкосновенный и старику приплатил, чтобы не лез? С этого гада станется!
— Я пришел, как только услышал шум, господин Аодхэн. И раз вы снимаете мои штрафы, то и ответственность берите на себя! Вы только посмотрите! Кто теперь будет вычищать это жуткое пятно на ковре? Ужасная грязь! И где? В хранилище знаний!
Губы Аодхэна снова дрогнули. И он тихо произнес заклинание разрушения. Капли болотной жижи потянулись друг к другу, слились и посветлели. Миг — и от грязи не осталось и следа. А преподаватель, нагнувшись, поднял с пола мятый лист бумаги с оборванными краями.
— Боюсь, что часть вашего доклада сейчас в желудке господина Клиффорда… — негромко произнес Аодхэн. — Ну и раз инцидент под моей ответственностью… Двести штрафных баллов, Ривз. И никаких синов. Только отработка. У меня.
Ривз слегка побледнел, перспектива его явно не обрадовала. Бросив на меня взгляд, не обещающий ничего хорошего, неприкосновенный коротко процедил слова прощания и удалился. Смотритель пошел следом — то ли утешать, то ли снова ругать.
Я помялась, плохо понимая, что надо говорить или делать. Профессор разрушения подавлял своим авторитетом и мощью.
Аодхэн протянул мне мятый листок.
— Неплохой доклад, Тина.
— Спасибо, — промямлила я. — Я… пойду?
Аодхэн по своей привычке заложил руки за спину. Под темным взглядом было неуютно.
— И вы делаете успехи в практике изменения веществ. Бумага — очень необычный материал.
Ну вот, значит, я и здесь отличилась! Но неожиданно заинтересовалась.
— Почему он необычный?
— Он живой и мертвый одновременно. Бумага начинается с ростка, пробивающего себе дорогу к солнцу. А заканчивается зачастую хранилищем мертвых знаний, становясь книгой. Бумага сама по себе начало и конец, Тина. Очень символично.
Что здесь символичного, я не поняла. Но слова разрушителя что-то задели внутри.
— Я никогда не думала о бумаге так. Для меня это всего лишь лист… — слегка растерялась я.
— Просто вы еще очень молоды.
