Губы снова дрогнули, но в улыбку так и не сложились. Я внимательнее присмотрелась к профессору. Сколько ему лет, интересно? С заклинателями порой непросто угадать возраст. У Аодхэна лицо молодого мужчины, но вот глаза… Слишком тяжелый взгляд, мрачный. Может, поэтому профессор порой кажется стариком?
И только я собралась поблагодарить Аодхэна за спасение от штрафов, как он кивнул, прощаясь, и растворился в темноте за стеллажами.
Я поморгала ему вслед. Нет, все-таки наш преподаватель разрушения ужасно странный!
Доклад я все-таки дописала и получила от Эрика обещанные десять синов. А также заказ на новые сочинительства, на этот раз по ботанике и геральдике. Похоже, спать мне теперь придется мало. Зато теперь я могла оплачивать обеды, и горячая тарелка супа с мясным пирогом очень радовали мой истосковавшийся по еде организм!
Остаток денежных средств пришлось потратить в лавке при академии, где я купила зачарованное перо, бесконечную тетрадь, несколько тетрадей обычных, ежедневник в ярко-розовой обложке и арифметические измерители. В этой лавке учебные принадлежности для студентов продавались с изрядной скидкой, так что я смогла позволить себе больше, чем в магазинах столицы.
В выходной я навестила родных, снова выслушала стенания о том, как исхудало дитятко, наелась до отвала домашней еды и помогла тете в мастерской. К сожалению, как я и предвидела, заказов там становилось все меньше. С наступлением осени жители Котловины натянули куртки и стеганные ватные утепляйки, закутались в шарфы и стали больше внимания уделять горячей еде и тепловаторам, а не обновкам. К тому же, старенькая швейная машинка, на которой днями и ночами строчила тетя, дребезжала и брызгала маслом, грозя сломаться. Дядя уже неоднократно чинил и налаживал механизм, но невозможно вечно исправлять старье. Однажды его надо просто выкинуть.
Увы, это «однажды» грозило обернуться в «уже сейчас».
А наша семья просто не могла позволить себе новую машинку.
Если только…
Я вытащила из тайника деньги Вандерфилда и сунула в руки тете.
— Возьми, — твердо сказала я. — Если понадобятся лекарства или что-то для мастерской — трать не раздумывая.
— Но Тина! — ахнула та, опасливо косясь на сины. — Это чужие деньги! Что, если тот человек, который тебе их дал, однажды вернется? И спросит?
— Не спросит, — мрачно буркнула я, решительно сжимая пальцы тетушки. — И не думай об этом.
Родственница пожевала губу, вздохнула.
— Спасибо, милая. Но только если машинка сломается! Никак иначе! Руфус обещает подладить и поставить новые лапки под иглу, может, и обойдется…
Я кивнула. Может. Но что-то последнее время я не верю в эти «обойдется». Как говорил один из древних умников: если какая-то гадость может случиться, то она обязательно это сделает!
Но вернувшись в академию, я поймала себя на ощущении, что поступила правильно. Как ни противно было тратить деньги Вандерфилда, но деваться некуда. Моей семье надо продержаться до того, как я получу диплом и смогу работать. А это целый год! Так пусть деньги белобрысого гада нам в этом помогут!
К счастью, сам гад временно меня не беспокоил.
Порой мы встречались в коридорах ВСА, но каждый раз Эш проходил мимо, даже не удостоив меня взглядом. Да я и сама старалась не смотреть в сторону неприкосновенных. А когда я поднималась в комнату семь, хозяина там не было. Зато стал появляться список сухих указаний и дел. Так что я мыла полы и протирала пыль в блаженном одиночестве. Стиркой мне тоже пришлось заняться, но к счастью — не ручной. Шелли поведала, что за парком, в дальней башне, находится хозяйственная часть, а в ней — прачечная. И вещи белобрысого гада, а заодно и свои, я могу относить туда. Признаться, новость меня несказанно обрадовала, ведь дома мы стирали в большой лохани, да еще и воду приходилось греть.
Так что, когда корзина с грязными вещами оказалась переполненной, я завязала их в тюк и отправилась разыскивать прачечную.
Хозяйственная постройка пряталась за огромными елями почти как заколдованный замок — в чаще леса. Чем дальше я уходила от основного здания ВСА, тем жиже становился свет фонарей. К вечеру похолодало, осень сдавала позиции наступающей зиме. А в моей памяти было живо воспоминание о яме, в которую меня сбросили.
Вот только и выбора не было. Мои обязанности никто за меня не выполнит, и охрану мне взять неоткуда.
Так что я плотнее обхватила тюк с одеждой и ускорилась, жалея, что выбежала из здания без рукавиц. Дорожка, петляющая между деревьями, показалась бесконечной; порой мне казалось, что в спину кто-то смотрит, но на этот раз обошлось без происшествий. Строение вынырнуло из сгущающихся сумерек совершенно неожиданно, когда я уже решила, что заблудилась. И хоть башня из темного камня выглядела мрачно, но встретила она меня уютным светом и теплом.
Я робко застыла на пороге, отряхиваясь. С интересом рассмотрела небольшой холл с несколькими дверьми.
