Краем глаза заметила, что кто-то покрутил пальцем у виска, кто-то фыркнул: Котловина. А я просто не хочу унижаться перед кучей самовлюбленных болванов! Может, их предки и сделали для Королевства важные и значимые дела, но потомки пока лишь обычные студенты! Так почему я должна перед ними пресмыкаться?
Да, тетя всегда говорила, что мне досталось слишком обостренное чувство справедливости… мне же во вред!
— Ты назвала меня нелепым? — похоже, сноб начал закипать. Зелень глаз потемнела, зрачки сузились.
— Наказывать за то, что я села за этот стол, нелепо! Извиняться за это — тем более! И я никуда не пойду!
— Сама выбрала, — лениво протянул Эш и добавил тихо слово на чароите.
Кружку с чаем подхватил воздушный поток, и содержимое вылилось мне на голову. Мокрые кудряшки прилипли к щекам. Ривз рассмеялся, кто-то подхватил. А у меня закончилось терпение.
Ярость выжгла разум, оставив лишь желание поквитаться с обидчиком. Да как он смеет?!
Чудесных слов, заставляющих тарелки летать, я не знала. Но ничего, и без чар справлюсь! Подхватила тарелку с запеканкой и швырнула в Вандерфилда. К сожалению, гад обладал отменной реакцией и успел уклониться, но выражение неподдельного, искреннего, чистейшего изумления на его лице меня очень порадовало!
Похожая эмоция возникла и на высокомерных физиономиях окружающих, видимо, никому и в голову не могло прийти, что нищенка даст отпор. Кому? Самому Вандерфилду!
Я схватила стакан с молоком.
— А это добавка! — крикнула и швырнула снаряд. Одно слово гада — и молоко зависло в воздухе, растянувшись дрожащей белой лентой. Изменение жидкого вещества в воздухе, и без прикосновения! Я даже полюбовалась бы на столь филигранное исполнение, но не до того было. И все же, пара капель упала на пиджак Эша. Он посмотрел на них. На меня. Предвкушающе улыбнулся. Достал белоснежный платок, вытер брызги и швырнул лоскут.
— Fetter!
Кусочек батиста на глазах удлинился, преобразуясь, и мое тело обвила веревка, словно живая змея.
Да, способности Эша поражали. Я бы оценила, но заклинание оков связало меня по рукам и ногам, я рухнула, как подкошенная.
— Сволочь!
Край веревки воткнулся в рот, не давая говорить! Перед глазами маячил хвостик бывшего батистового платка с вышитыми инициалами «К. Э. В». Я даже успела подумать, какое у сноба первое имя. А потом осталось только смотреть на мучителя со всей возможной ненавистью во взгляде.
— Ко мне в комнату, — велел Вандерфилд. Меня тут же подхватил крепкий парень, закинул на плечо. Я попыталась извернуться или заорать, но какое там! Даже пошевелиться не смогла! Мелькнула надежда, что этот беспредел увидит кто-нибудь из преподавателей, но увы! В коридоре гады свернули в какое-то хитрое ответвление и уже через минуту мы оказались у двери с номером семь.
Где меня скинули прямо на ковер.
— Думаю, этой строптивой нищенке нужен урок. Я с удовольствием научу ее слушаться! — с предвкушением в голосе произнес Ривз. Я дернулась. Он не посмеет меня тронуть!
— Выйди, — равнодушно отозвался Эш.
— Не дашь посмотреть наказание?
Я извернулась и увидела прищуренные глаза Вандерфилда. Он смотрел на меня с таким странным выражением… что было в его глазах?
— Эш? — напомнил о себе Ривз.
— Иди, — уронил хозяин комнат.
На лице брюнета расцвели разочарование и злость, он сжал кулаки. Потом выдохнул и ушел, хлопнув дверью. Следом вышел парень, который меня нес. Мы остались с Эшем наедине.
Магический кляп ослаб, и я открыла рот.
— Только… посмей… ко мне прикоснуться!
— Ты, кажется, плохо понимаешь свое место, пустышка, — бесцветно произнес Вандерфилд. Он сел на корточки, не спуская с меня взгляда. — Никто не смеет что-то швырять в меня. Никто не смеет занимать мой стол. Или возражать.
— Ты всего лишь студент! — прошипела я. — И ничем не лучше остальных! Открой глаза, Вандерфилд, мир не вертится вокруг тебя! Ты не бог!
— Вертится. А ты глупа, раз не понимаешь этого, — с непробиваемой и возмутительной убежденностью произнес он.
— Ты человек! Просто человек! — выплюнула я. — Ты выставил щит, когда я кинула кружку. Но я почти попала! Я почти попала! Ты уязвим, как и все! И если бы мне повезло чуть больше, это ты стоял бы перемазанный едой!
— Ты могла просто уйти! — сильные пальцы вцепились мне в плечи, тряхнули. — Я ведь сказал! Доешь, извинись и иди! Почему ты просто не подчинилась?
— Я не буду извиняться за то, что села на твое место! Почему я должна за это извиняться? Это просто смешно!
— Я — Вандерфилд! — почти прорычал он.
— Глядя на тебя, сомневаюсь, что этим стоит гордиться!
Он задохнулся. И крепче сжал пальцы. И только сейчас я осознала, что гад почти сидит на мне. Прижимается бедрами, обхватывает плечи. И он тоже это понял. Суженные зрачки расширились, утопив зелень радужки.
Рывком сдернул себя с моего тела, нахмурился. Я прикусила губу. Надо было просто извиниться и уйти… Так сделали бы другие поломойки. Вероятно, так делали все. Прилюдно покаяться в нарушении негласных правил ВСА, склонить голову перед снобами, признать их власть и жить дальше. Только и всего… жаль, что я так не смогла.
