— Господин Вандерфилд, мне, конечно, очень жа-а-аль отрывать вас от безумно важных дел, но позвольте напомнить, что причинение физического или морального ущерба другим студентам грозит отчислением или серьезными штрафами. Надеюсь, лучший студент ВСА помнит устав академии. Не так ли?
Я рывком поднялся, поправил штаны. Мрачно глянул на свой непристойный вид и накинул рубашку. Проклятый смотритель всегда терпеть меня не мог. Как и всех, кто живет в этом крыле.
— И если вы немедленно не откроете, я буду вынужден воспользоваться своим ключом, уважа-а-аемый господин Вандерфилд!
Уважения ко мне у старика ни на грош, понятно.
Распахнул дверь, чуть не приложив по лбу вредного смотрителя. Жаль, он увертливый, успел отпрыгнуть. За спиной старика мялся и бледнел студент-первокурсник Томас Грин. А вот и тот, кто нажаловался. Я прищурился, уставившись на него. Щенок посерел, сжал кулаки. Но взгляд не опустил. Однако.
— Все в порядке, господин смотритель, — тихий голос пустышки заставил оглянуться. Лицо и волосы влажные, рубашка застегнута на все пуговицы, жакет через локоть. — Томас?
— Я беспокоился, Тина, — выдавил щенок.
Ничего, теперь причин для беспокойства у тебя прибавится. Я обещаю.
— Спасибо! — выдохнула она так тепло, что моя жажда убийства значительно возросла. А потом схватила щенка за руку. Я уставился на их ладони.
— Со мной все… хорошо.
— То есть вы, Тина Аддерли, утверждаете, что студент Вандерфилд не причинил вам ни морального, ни физического вреда? — насмешливо прищурился смотритель.
Пустышка прикусила губу, не глядя на меня. Я же смотрел в упор. Ну, давай, скажи. Пожалуйся на меня. Расскажи, что я делал пять минут назад. Откажись от нанимателя. И уже завтра вылетишь из академии.
— Нет, — выдохнула она. — Не… причинил.
— Как скажете, — разочарованно протянул смотритель. — Грин, вам штраф за ложную жалобу и похвала за бдительность. Аддерли и Вандерфилд — штрафы в двадцать синов за беспорядок в столовой. С каждого! Доброй ночи!
Ковыляя, старик удалился.
А Тина вдруг сунула свой жакет щенку, закатала рукав рубашки. И приложила диск, который сжимала в руке.
— Ты хотел узнать уровень моих чар, — поджала она губы. — Смотри.
Я покосился на чаронометр.
— Восемь, — протянул презрительно, увидев результат.
Тина смотрела растерянно и, кажется, удивленно. А потом медленно кивнула и снова взяла щенка за руку.
Совсем глупая. Просто совершенно безмозглая пустышка!
— Да, кстати, — уронил я, рассматривая свои ногти. — Завтра ко мне зайдут друзья. И нам нужна м-м… прислуга. Подносить напитки и закуски. Так что вечер у тебя занят.
— Что? Я не буду прислуживать твоим… приятелям! — охнула она. Ресницы снова влажные, и меня это беспокоит… Да что за хрень!
— Еще как будешь, — смотрю в ее лицо, а вижу скрещенные с щенком руки. — Завтра в шесть.
— Завтра я еду домой, — хмуро сказала она.
— Мне плевать, — сказал я.
— Тина, с тобой точно все хорошо? — неловко спросил Томас. — Я увидел, как тебя уносят из столовой. Но пока нашел смотрителя, пока написал жалобу…
Я рассеянно кивнула. Губы саднят от жадных поцелуев, щеки горят… И руки чешутся придушить того, кто во всем этом виноват!
— Все в порядке, — вздохнула я.
Остановилась резко посреди пустого коридора.
— Томас, торжественно заявляю, что ты не скучный зануда. Ты благородный, честный, смелый и вообще невероятно замечательный!
— Я? — Томас покраснел, потом побледнел. И забормотал растерянно: — Да ладно тебе, Аддерли, я же ничего не сделал… Вот если бы выбил дверь и с кулаками, а так… всего лишь нажаловался смотрителю.
— Ты единственный ему нажаловался, — тепло улыбнулась я.
— Другие тоже возмутились… Но черный сектор лучше не трогать, все знают… Сегодня они студенты, а через несколько лет будут управлять королевством. Никто не хочет портить себе жизнь.
— А ты вот пошел против неприкосновенных! Это дорогого стоит! Ты — мой герой!
— Да? — парень смущенно запустил пальцы в волосы и подергал себя за пряди. Выглядело это как-то по-девчачьи. Надо бы отучить его от этой привычки. Но это — после.
— Ты настоящий друг! — заявила я и чмокнула совершенно красного однокурсника в щеку. — Спасибо!
— Вот еще… Да ладно тебе…
Чтобы окончательно не ввести беднягу Томаса в ступор, я решила тему сменить. А заодно и прояснить кое-что.
— Слушай, ты же всё-всё знаешь! Скажи, потенциал может то увеличиваться, то уменьшаться? И значительно, почти на… десять единиц?
— Ну, конечно, нет, Аддерли! — краснеть парень мигом перестал. Все-таки он умник и зануда! — Это противоречит основному закону сохранения потенциала. Чары не приходят из ниоткуда и не уходят в никуда. Это же основа основ, Тина!
— Вот совсем-совсем не бывает? Ни разу? Ни полразика? Ни случайно, ни по ошибке?
— Тина, какая ошибка? Это просто невозможно! У детей и случайников потенциал динамический, колеблется в пределах пяти единиц, но быстро устанавливается в одном резерве и больше не меняется. Это закон, Аддерли!
