— Прекратите нарушать порядок и тишину! Немедленно! Иначе получите штрафы!
Пангасиус, то есть Пеленгасиус, вскочил, как нашкодивший кот. Одарил меня убийственным взглядом и скрылся за шкафами.
Я же уткнулась лицом в учебник, мигом успокоившись. Но улыбнулась довольно. Я быстро поняла, что смех — лучшее, а порой и единственное оружие против некоторых недоумков. Простое «нет» не все понимают, а вот искренний хохот способен отпугнуть нежелательного ухажера похлеще пощечины! Уж лучше пусть у меня будет слава чокнутой девчонки из Котловины, чем продажной девки!
В послеобеденных занятиях значилась материализация. И увы, у меня по-прежнему были с ней проблемы, несмотря на найденный материал. Порой мне удавалось воплотить крошечную травинку или бутон, но на этом достижения заканчивались. Остальные попытки выходили провальными. Большая часть первогодок уже освоились и успешно практиковали материализацию, но только не я. Хотя от бумаги кололо пальцы, а это верный признак «своего материала». Так что же со мной не так?
Даже Тензия терялась в догадках, глядя на мои мучения.
— Странно, милая, — прокомментировала она мою очередную неудачу. — Я ведь чувствую твои потоки, ты все делаешь верно. Но чары словно не желают ложиться так, как надо. Что у тебя с разрушением?
— Высший балл! — гордо ответила я. И правда, у Аодхэна мои дела обстояли на порядок лучше. Я почти всегда нейтрализовывала его заклятия и один раз даже удостоилась скупого кивка — похвалы.
— Может, ты прирожденный разрушитель? — задумалась госпожа Лебвест. — Хотя это и странно. Такой дар редко достается женщинам. Вернее — никогда. Максимум — агрессорство, но истинное разрушение — нет. В женском теле не хватает для этого злости, знаешь ли. Наша природа совсем иная. Да и ты девочка светлая, добрая, я ведь вижу. Созидатель по характеру. В тебе нет разрушения. Очень странно.
— Я буду стараться! — чуть ли не взмолилась я. По материализации зимой первый экзамен, надо будет воплотить три растения. А у меня лишь листик выходит, и то редко! А не сдам — могу потерять место в академии!
В памяти снова возник зверек, вылезший из корзины в этой мастерской. Но я лишь тряхнула головой, отбросив глупые мысли. Если у меня даже росток не выходит, как я могла воплотить живое существо?
— Не сомневаюсь, Тина, — светло улыбнулась преподавательница, и я в очередной раз ею залюбовалась. Какая же она хорошая! И яркая. Сегодня Тензия надела бежевое платье, подчеркивающее стройную фигуру, скромное декольте украшал жемчуг, а точеные ножки — туфли на каблучках. — И ты очень упорная. И я верю, что у тебя получится.
Снова улыбнувшись, наша красавица Тензия отошла. Я со вздохом посмотрела ей вслед, упавшее было настроение снова вернулось. Госпожа Лебвест просто волшебница, неудивительно, что Томас в нее влюбился!
Кстати, а где он?
И почему не явился на урок к ненаглядной Тензии?
На другие занятия парень тоже не пришел, и к концу учебного дня я всерьез забеспокоилась. И едва дождавшись окончания занятий, рванула на этаж, где обитали парни.
— Красавица, не меня ищешь? — крикнул незнакомый мне студент.
— Томаса Грина, — улыбнулась я. — Не подскажешь, где он живет?
— Жаль-жаль! — подмигнул весельчак. — Грин — там, последняя дверь. Зачем тебе этот жуткий зануда, лучше приходи ко мне! Я знаю, что делать с такими красивыми девочками!
Я лишь отмахнулась и двинулась в указанном направлении.
На мой стук долго никто не открывал, я уже хотела уйти, но услышала шаги внутри.
— Томас! Это Тина! Ты там? С тобой все в порядке? Я волновалась…
Створка скрипнула и распахнулась. И я ахнула.
Под левым глазом парня красовался желто-фиолетовый фингал, губа кровоточила ссадиной. И правая рука висела на перевязи!
— Томас! Что случилось!
Приятель улыбнулся разбитыми губами.
— Вот, теперь я немного покалеченный, Аддерли. Сама говорила, что девушки таких любят. Так что у меня появился шанс!
Я против воли рассмеялась и сразу нахмурилась.
— Дурак ты, Томас. Это… Вандерфилд? Это он? Надо пожаловаться, слышишь? Как ты теперь будешь писать? Надо в лазарет!
Парень махнул здоровой рукой.
— Ничего, Аддерли, переживу как-нибудь. Да не волнуйся так, у заклинателей все срастается моментально, чары все раны латают! Да и кость мне вправили… Так что все нормально!
— Совсем ненормально! — возмутилась я. — Святые праведники, вот это фингал! Я могу тебе помочь? Понятно теперь, почему ты не явился на урок. Не хотел, чтобы Тензия видела?
— Тензия? — Томас вдруг задумался и как-то смутился. — Точно… Тензия. Не переживай. Это скоро заживет, и мне совсем не больно!
— Врешь ведь, — хмыкнула я, а парень снова смутился. Я уперла руки в бока. — Это Эш, да? За то, что нажаловался на него?
— Не думаю, что дело в жалобе, — задумчиво протянул Томас. — Но… Знаешь, Аддерли, тебе стоит держаться от него подальше. Он же ненормальный! Совершенно!
— Я это знаю, — расстроенно прислонилась я к стене. И стало та-ак стыдно за вчерашний вечер! За то, что мне понравился поцелуй… Как же ужасно! И как я только могла подумать, что Вандерфилд может стать мне симпатичным? Сволочь он редкостная!
