Никаких признаков другого течения времени, и око Ре’Мека по-прежнему висит на том же месте в небе. Мы идем по меньшей мере три или четыре часа, и чем дальше продвигаемся, тем сильнее падает наша скорость. Пустыня за Кефу простирается до самого горизонта. Этому песку нет конца, и из-за зноя невозможно определить, насколько близко мы находимся к горам на западе.
Идя рядом со своим ослом, Терра замедляет шаг, и я догоняю ее. Мы достаточно отстали от остальных, чтобы нас никто не подслушал.
– Это место кажется проклятым, – говорит она и тянется к подвеске Кивы на шее. Моя подруга права. Магия в племенных землях легка, как перышко. Здесь же она давит. Она проникает в кости. Одна мысль пронзает меня, и я останавливаюсь. Арти нашла способ разрушить магию ориши, которая связывает демонов?
Терра прикрывает глаза ладонью и смотрит на небо.
– Моя семья путешествовала по пустыням, диким землям и морю. Никогда не видела, чтобы солнце не двигалось.
– Дело не в солнце, – говорю я, наконец поняв предостережение Коре. – Время работает не так.
И словно в доказательство моих слов, мы снова оглядываемся назад, и небо из полуденного становится пурпурным, а затем черным как смоль. Это происходит за считаные секунды. Кажется, что это невозможно, но время движется в Кефу в своем собственном ритме. Мы идем вот уже несколько часов, но город позади все так же близко. Мне даже кажется, что жара сыграла со мной злую шутку, потому что в воздухе все еще витает запах открытой воды и рыбы.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты тоже это видишь, – говорит Терра. Она стоит совершенно неподвижно, все ее тело напряжено. – Скажи мне, что я не сошла с ума.
Впереди, где наш караван, солнце висит еще высоко, и никому не видно разбитого неба.
Я положила руку на плечо Терры. Ничего обнадеживающего на ум не приходит.
– Да, вижу.
Терра бормочет отчаянную молитву:
– Да помогут нам боги.
Когда я была маленькой, мы с отцом молились вместе перед сном.
Коре не сказала ничего о том, что другие ориши делают хоть что-то, чтобы помочь. Ориша солнца Ре’Мек с его страусовыми перьями, бараньими рогами и огненными глазами. Эсси, бог неба. Нана, создатель мира. Моран, рев моря. Сиси, дыхание огня. Юкулу, ткач времен года. Кива, защитник. Ома, мечтатель. Кекийе, тень благодарности. Угениу, пожинатель. Файума, мать. Фрам, баланс.
Я представляю их похожими на свои статуи, но нет, те постаменты лишь одно из их обличий. Коре предстала передо мной в двух ипостасях, не совсем похожих на ее статую. Надеюсь, они делают хотя бы что-нибудь, чтобы помочь эдамам, потому что с каждым мгновением я все больше сомневаюсь в себе.
Волдыри покрывают мои ноги. Мы добираемся до засыпанной песком виллы, которая должна стать нашим новым домом. Лицо Терры багровеет от солнца. У остальных дела обстоят не лучше. Здесь тоже присутствует магия, и как только мы оказываемся внутри гранитных стен, время сдвигается, и мы оказываемся в вечерних сумерках. Терра ахает, и Нези шепчет что-то Тай. Я крепко сжимаю губы. Мать не дождется от меня удивления.
Во внутреннем дворе я вижу пруд, в середине которого плавают утки среди лилий и цветков лотоса. Пальмы и деревья нехет блестят в лунном свете – на вид они здоровее, чем это возможно в пустыне. Сад заполнен клумбами с лилиями, маргаритками и розами. Вокруг тихо, только пение птиц раздается вдалеке.
Арти вылезает из носилок, и мы замираем, не в силах поверить собственным глазам. Терра так крепко сжимает узду осла, что у нее побелели костяшки пальцев. Нези и Тай смотрят в другую сторону. Я поглаживаю свой живот, и с моих губ срывается вздох. Теперь это очевидно всем. Пути назад нет. К нормальной жизни не вернуться – ну, к тому подобию нормальной жизни, что была у нас в семье. Мой отец никак не реагирует на перемену в Арти, а носильщики, кажется, не замечают ее, либо им все равно.
Меня преследуют слова Коре.
Ее не прогнать, совсем как вкус желчи на языке. При других обстоятельствах я бы посмеялась над иронией ситуации, но я забываю даже дышать, глядя на живот матери. Он стал в три раза больше с того момента, как мы покинули Тамар. Так быстро.
У нее скоро родится ребенок.
