— Всегда есть опасность совершить непоправимую ошибку. Особенно тому, кто управляет судьбами других!
— Так это не про меня! — чего-то ведьма напутала, — я и собственной-то не очень управляю. Но она гнёт своё,
— Как знать, как знать…
Вот и погадали…
— Берти, что нас ждёт завтра? — мы наконец-то пересеклись в единственном скрытом от посторонних глаз месте — постели.
Спальню хозяйка нам выделила особенную. С большой кроватью и толстым ковром на полу. Всё бы ничего, но так необычно лежать на матрасе, который набит сеном, а под головой подушка из душистых трав. Да и ковёр — не ковёр, а высохшие и умело сплетённые пышные пряди длинных шелковистых растений. Ступив на него босыми ногами, сразу чувствуешь, как уходит напряжение, а тело наполняется лёгкостью.
Зато постель — ловушка усталого путника, как упал, вставать не хочется. Подушка точно с сонными травами, поэтому Костик едва её коснулся, еле шевеля языком, ответил,
— Всё завтра, любимая, всё завтра узнаешь… — и вырубился, а я за ним следом… Всё завтра…
— Та-ань, вставай, пора… — просыпаться не хочется. Боязно. Не знаю, что готовит нам новый день, волнение просыпается вместе с организмом, а душу неприятно холодит неизвестность. Отсиживаться в окопах Костик не собирается, а я сама напросилась с ним.
Жалею ли? Ничуть, но тревоги это не умаляет… Ещё и Жюстин со своим прорицанием. Выбор… Да у меня всё время выбор: медучилище или педучилище? Что важнее зимой: тёплое пальто или дрова? Остаться ждать дома или потащиться за любимым в иной мир? Пожалуй, с последним вопросом проще всего, я даже не задумывалась, когда напросилась, тут выбора не было, как сказала бы Никитична: без вариантов. Хотя вариант отсидеться в логове ведьмы накануне был озвучен, но это не про меня.
Значит, отбрасываю страхи и сомнения, выбор где-то там впереди, а сейчас только вперёд. Завтрак проходит в нервическом молчании, принсипале и любимый подкрепляются остатками вчерашней чудо-каши, а у меня кусок в горло не лезет. Сжевала несколько ломтиков козьего сыра да запила парой глотков очередного травяного чая от Жюстин. Ведьма пообещала, что бодрости он даст на весь день, и она нам понадобится…
Покончив с трапезой, мужчины выбираются на свежий воздух, Жакопо зовёт за собой хозяйку, а я, так и не допив чай, плетусь за компанию.
Утреннее солнышко ещё не палит, но уже понемногу пригревает, и ночная прохлада приятно контрастирует на коже с прикосновениями его лучей. Я подставляю лицо, всё-таки, непривычно, ещё вчера была зима, я не успела насладиться теплом и летом.
Но наш суровый опытный командир заставляет всех мобилизоваться,
— Жюстин, повозку с лошадью отдашь им, подготовь не портящегося провианта в дорогу, одежонку понезаметней и давай уже займись тем, что умеешь лучше всего.
— Хотите оставить мне взамен Орго? — чувствую, что хозяйке жалковато расставаться с собственностью, но Жакопо к возражениям не привык,
— Нет, Орго нужен мне самому! — углядев печаль в глазах ведьмы, он всё же снисходит до утешения, — подождёшь немного, и я пригоню новую лошадку. Тебе пока ехать некуда, а им, — кивает в нашу сторону, — сейчас важнее, каждый день на счету.
После это мы все как-то собираемся, Жюстин смиряется с конфискацией, но всё-таки добавляет уже нам,
— Колетт — такая умница, берегите её.
— Всё, всё, хватит стонов, пора! — принсипале заворачивает нас обратно в подземелье, а Костю забирает с собой, — пошли, сынок, поможешь с повозкой.
Жюстин оставляет меня на кухне допивать брошенный чай,
— Подожди, я сейчас, — а сама отправляется в лабораторию.
Возвращается оттуда с красивой фигурной бутылью, я бы подумала, что в ней какое-нибудь дорогое коллекционное вино, но ведьма отрезвляет,
— Это старящий отвар, — вынимает пробку, — смотри, видишь она полая?
— Вижу, — мне плохо! Сейчас превратит в старуху. Я, конечно, опасалась, что в жабу или крысу, но старухой в двадцать пять тоже как-то становиться не с руки. Жюстин, не замечая мандража с моей стороны, продолжает,
— Одна пробка — одна доза, наполняешь её до краёв и выпиваешь — твоя суточная норма. С таким бараньим весом достаточно, а Косте две пробки будешь давать, такому жеребцу одной явно не хватит, — я слушаю и не слушаю, страшно, и пить это зелье вовсе не хочется,
— Вы нас решили уморить раньше времени, чтобы мы умерли сами от старости? — Жюстин хотела ещё что-то добавить, но тут же осекается,
— Во дурёха! — потом спохватывается, — прости, богиня! Это ж временный состариватель, утром выпиваешь, к вечеру он полностью вымывается, снова становишься прежней. Если надо, снова пробку принимаешь и опять состаришься.
— Я очень постарею? — не представляю, как Костику покажусь в таком виде.
— С одной дозы вдвое. Сколько тебе сейчас? Двадцать? — спасибо за комплимент,
— Двадцать пять…
— Значит, будет пятьдесят, не совсем рухлядь, — утешила. Нацедила пробку и подаёт, — пей, не бойся, всё рассчитано.
