Честно говоря, он и в шестьдесят остался красавцем, всё так же крепок и прям, с немного морщинистыми ладонями и седой бородой, Костя по-прежнему хорош. Констатирую факт, что когда по-настоящему придёт время, стареть он будет благородно и красиво. А я?
— Не такая уж и старость, — отвечает из-за его спины вовремя появившийся Джакопо. А Жюстин молчит, закусила кулак, взглядывает на Костю со смесью благоговейного страха и сомнения, и как воды в рот набрала. Что не так-то?
Джакопо обходит Костика спереди и вглядевшись в то что получилось, кивает ведьме, с чем-то негласно соглашаясь, потом добавляет,
— Так его выпускать на люди нельзя! Удвой дозу! — хозяйка колеблется, зато я нисколько,
— С ума сошли? Не дам! Чем он вам не угодил? Ему тогда девяносто что ли будет? А если организм на столько не рассчитан? Да он умрёт у меня на руках! — Костик со мной согласен,
— Хватит, больше ни капли, и так колено уже болит, собакам бы отдал!
— Сначала к зеркалу сходи, а потом будешь жаловаться на колено, парень! — командует принсипале, и мы все вслед за хромающим Костей топаем в гостиную. Чего им не понравилось? Он явно теперь не катит на молодого герцога Оберонского, благородный господин в летах, и всё!
Но реакция Кости проясняет сложившиеся обстоятельства. Увидев отражение, любимый странно качнулся и не в силах сдержать эмоций, видимо так офигел, что уперся ладонями в зеркало, прошептав только одно слово,
— Джениторе…
— А я о чём! — подтверждает Джакопо.
— Один в один, — вторит следом Жюстин.
Вот значит, каков король Абекура! Да он красавец! И с чего бы такому молодцу умирать? Ну не от ревматизма же? — от размышлений отвлекает Костя,
— Давай, Жюстин, выпью ещё, сколько скажешь!
— Обалдел?! — он что реально не понимает, чем рискует, — да тебя инфаркт или инсульт тяпнет в дороге, а может и прямо здесь! — экспериментаторы чёртовы!
— Половину, — примиряет ведьма, — станешь старше его Величества лет на пятнадцать, и хватит.
Чтобы не мучить страдальца с его несчастным коленом, хозяйка отправляется за зельем сама, мы ждём. Костя всё ещё оценивающе рассматривает своё отражение. Джакопо любуется копией короля, вот и иллюзор не нужен, напои Костика такой дрянью и смело сажай на трон!
— На, пей! — ведьма протягивает ещё одну пробку, наполненную отваром. У меня сердце замирает, а любимый принимает и пьёт! Как-то неудачно глотает, согнувшись заходится в изнуряющем приступе кашля, так что вена вздувается на виске. Бросаюсь на выручку,
— Милый, держись! — луплю кулаком между лопаток, наконец, его отпускает, отираю испарину, выступившую на лбу, а на меня глядит седой, морщинистый одышливый старик, с тёмными пигментными пятнами на висках. Что-то пошло не так, ему явно не меньше восемьдесяти! Но глаза-то мои любимые! Немного поблёкшие, прикрытые набухшими веками, но всё те же! Он полон сомнений, напуган внезапной немощью, но я-то не сомневаюсь,
— Я люблю тебя, Берти! — какой смысл шифроваться? Мы все четверо понимаем, кто тут наследный принц.
— И я тебя… очень, моя прекрасная богиня, — шепчет, севшим от кашля голосом, — и всегда буду любить…
— Ну это вы себе, голубки, оставьте, по ночам ворковать, — Джакопо прерывает наш зрительный контакт и разом отрезвляет, — я бы посоветовал взять за легенду, что зрелая дочь везёт старика — отца в дом скорби, чтобы сдать на содержание, — он явно издевается,
— Спасибо, принсипале, — хотя, какой он мне начальник, парирую, — мы как-нибудь сами разберёмся с легендами, меня вполне устроит быть любящей женой, сопровождающей мужа по дороге домой!
— Меня бы тоже это устроило, — скрипит Костя.
— Я сейчас грибную настойку принесу, — спохватывается Жюстин, — от суставов верное средство.
— Не иначе на мухоморах? — слышала, у нас любители это зелье от всех хворей применяют.
— Ядовитые грибы для снятия боли, самое оно! — ну, точно.
— И не теряйте времени, старички, повозка ждёт, собирайте вещи и в путь! — Джакопо явно хочет избавиться от нас поскорее, и это напрягает. Но делать нам здесь больше нечего, он прав.
— Пойдём намажу колено и помогу переодеться, а потом провожу в повозку, сама всё принесу, — не хватало, чтобы мой любимый надрывался с барахлом, представляю, как ему не просто, да и за грудь держится до сих пор.
— Я ещё не умираю, просто тяжко с непривычки, — уже улыбается, — всё нормально. Смотрю, разогнулся насколько смог. Молодцом мой старичок. Молодцом!
На обратном пути с вещами заглядываю на кухню проститься с Жюстин и застаю такую картину: мужчина с чёрными, как вороново крыло волосами, стройный, подтянутый и ладный до того, что невозможно отвести глаз от его фигуры, весело и заразительно хохочет над какой-то шуткой, а внезапно постройневшая разбитная ведьма звонко шлёпает его по крепкому заду,
— Но-но, агент! — одёргивает гость, — я всё-таки твой принсипале! — батюшки! Да ведь это точно Джакопо, только молодой!
— Тридцать лет тому назад, ты был просто личным охранником короля, лихим и бесшабашным, и заглядывал под любую подвернувшуюся юбку! Так что нечего тут командовать! Сейчас ты не принсипале!
