– Учти, – сказал он хитро. – Заодно с европейскими странами фашисты захватывали и их колонии. И когда Европа стала бы свободной от фашизма по инициативе самой Германии, все колонии остались бы в руках немцев. Понимаешь? Вся Африка, юг Азии, Индия, Океания – все было бы немецким.
Тут Марго с легкомысленным видом сказала:
– Немцы такие аккуратные, они бы во все колонии быстро насадили цивилизацию, и тогда Поль вернулся бы в Париж на год раньше.
Все рассмеялись. Марго уже сделала несколько глотков из своего бокала. Дедушкин бокал был давно пустой. Мама и бабушка сделали только по глотку. Поль не дотронулся до своего бокала. Он знал: сухое вино не вкусное. Разговор о войне утомлял. Захотелось ссать, и Поль молча поднялся с кресла и пошел в уборную. Это послужило сигналом собираться в церковь.
К началу торжественной мессы они опоздали, поэтому сидели на последней скамье. Поль сперва следил за службой по молитвеннику, а потом стало скучно, и он стал незаметно оглядываться по сторонам. Мама и Марго молились серьезно. Бабушка с деловым видом следила за молитвой по своему молитвеннику. Поль уже знал, что бабушка с дедушкой только за последние годы стали по праздникам посещать церковь. Это было влияние мамы. Священник начал читать проповедь о свободном выборе. Поль заметил, как дедушка украдкой зевнул. А священник говорил, что в свободном выборе, как правило, побеждает добро. Тут были намеки на прошедшую войну. Как ни силен враг человека, священник подразумевал фашистов, добро побеждает. Это теперь священник был таким смелым. Поль уже знал, что за подобные проповеди во время войны фашисты сажали священников в концлагеря.
Когда они вернулись из церкви, Марго ушла в бабушкину комнату переодеваться. Здесь у нее хранилось платье, в котором она встречала рождество в прошлом году. Полю поручили зажечь свечи на елке, которая стояла между столовой и гостиной. Бабушка предупредила:
– Только не устрой пожара.
Что-то подобное Поль слышал в детстве. Но теперь он был взрослым, и он ответил:
– А было бы интересно. Я давно не видел пожаров.
– Я тоже люблю пожары, – послышался голос Марго. – Только предпочитаю, чтобы горели другие дома.
Поль обернулся и застыл: Марго была в белом длинном вечернем платье с короткими рукавами-буфами. Из украшений на ней было только узкое колье и серебряный браслет на запястье, но Полю показалось, что на ней очень много всего сверкающего, так что он непроизвольно сощурился.
За столом дедушка передал Полю бутылку шампанского:
– Тебе открывать.
Поль уже видел, как открываются эти бутылки, стал раскручивать проволоку, надетую на пробку. Марго провозгласила:
– С Рождеством!
Хлопнула пробка, вылетая из бутылки. Поль стал разливать вино по бокалам, роняя на скатерть шипящую пену. Он с детства помнил эту традицию встречи рождества в Версале. Ему все это нравилось. Кроме шампанского. Все же из уважения он сделал два глотка этой холодной шипящей горечи и тут же налил себе в маленькую узкую рюмку сладкого ликера. Поль был откровенно голоден, и все, что было на столе, казалось ему необычайно вкусным, и рыба, и мясо, и салаты. Дедушка сказал:
– Все же принципы демократии утверждались еще задолго до Христа. – Это он продолжал какой-то давнишний спор. Мама ответила:
– Конечно. Еще Платон высказал эти принципы. Все граждане должны быть равны. У каждого должно быть одинаковое количество денег, земли, скота и рабов. – Марго уточнила:
– Демократия по Адольфу Гитлеру.
– Как часто это повторяют! – раздраженно сказал дедушка. – Это же легко объяснить: Грецию окружали враждебные страны и народы. – Мама возразила:
– Древнюю Иудею тоже окружали враждебные народы, однако Христос сказал: – Нет для меня ни иудея, ни эллина. – Они перешли в гостиную, где под елкой лежали подарки. Дедушка, далеко отставив свою ногу с протезом, нагнулся, взял пакет со своим именем. Пакет состоял из множества оберток, а внутри оказалась коробочка с эмалированным яйцом-часами. Когда обе стрелки соединялись на двенадцати, тихо звенела музыкальная фраза.
– Мой любимый Сен-Санс! – воскликнул дедушка. Он уже давно коллекционировал старинные часы. В бабушкином пакете оказались итальянские туфли, которые она тут же надела и воскликнула:
– Удобно, как в растоптанных шлепанцах! – Маме достался диоровский шарф, явно предназначавшийся для вечерних туалетов. Марго получила веер из белых страусовых перьев, которым она тут же стала грациозно манипулировать. Поль развернул тяжелый пакет со своим именем. Это оказались коньки с высокими ботинками. И еще под елкой лежал маленький пакетик, завернутый в клочек бумаги. Мама подняла пакетик, прочла свое имя, развернула, стала рассматривать тускло посверкивающую брошь.
– Это же антиквариат, – сказала она. – Это же очень дорого стоит.
