Принимая душ, Поль подумал, что ведь Адриена действительно может рассказать Марго о поцелуях в машине, да еще в какой-нибудь собственной интерпретации. Ведь он сам первым не целовал Адриену. Он только тронул губами ее щеку, а она подставила ему свои губы. А во второй раз она первой обняла его за шею, и ему пришлось поцеловаться. Так что с его стороны все было пристойно. После душа Поль в своем красном халате с золотыми кистями, халат до сих пор казался ему красивым, подошел к двери Марго. Дверь была приоткрыта. Поль постучал. Никто не отозвался. Поль заглянул внутрь. В комнате никого не было. Поль приоткрыл дверь пошире, неслышно, он был босой, вошел в комнату. Марго, вероятно, была в ванной. Поль огляделся. Когда-то это была его детская комната, но он не узнавал ни стен, ни окон. Здесь был мир Марго. С портрета смотрел куда-то в сторону Том Диллон. На другой стене висел мамин этюд – Дьепская крепость на фоне перламутровых разводов туманного Ламанша. Поль подошел к письменному столу. Стопка книг, стопка тетрадей. Раскрытая книга на английском языке. Что читала Марго? Поль прочел фразу на раскрытой странице. По урокам Фарелла Коннора он понял, что это не Чосер и не шекспировский язык, но и не современный английский. Поль посмотрел на обложку. Филдинг. Поль наугад раскрыл верхнюю тетрадь стопки. Химические формулы, соединенные стрелками. Он выдвинул ящик письменного стола. Листы бумаги с начерченными от руки схемами. А под листами оранжевый край обложки. Поль приподнял листы. Это был тот же злополучный номер порножурнала с оранжевой полосой на обложке и корабельной пушкой. Послышались шаги. Поль быстро задвинул ящик и обернулся. В дверях стояла Марго. На ней был махровый халат, а волосы были мокрыми после душа. Лицо ее было бледным.
– Что тебе здесь нужно? – спросила она чужим резким голосом. Она поняла, что он видел в ее столе порножурнал, и теперь была в бешенстве. Поль смутился.
– Я хотел рассказать тебе… – но она перебила его:
– Как ты посмел войти сюда без моего разрешения?
– Я постучал в дверь, но никто не ответил.
– Значит, меня здесь не было, – и тут ее бледное лицо покрылось румянцем, а глаза сердито сверкнули. – Ты не имел права сюда войти! Это моя комната! – Поль впервые видел ее такой сердитой. И он как-то нелепо ответил:
– Раньше это была моя комната. – Он тут же спохватился, но было поздно. Марго прошла к письменному столу, повернулась лицом к Полю, сказала уже ровным холодным голосом:
– Ты прав. Сегодня я соберу свои вещи, а завтра с утра сниму себе другую квартиру.
– Ты забыла о маме, – в растерянности напомнил Поль.
– Не забыла. Мама все понимает. Она поймет меня.
Поль, наконец, собрался с мыслями, заговорил уверенно:
– Марго, даже если ты никуда не уйдешь отсюда, и мама только узнает о нашем разговоре, это уже будет для нее ударом. Ты знаешь, что ей пришлось пережить. Она стала твоей мамой, и это помогло ей выжить. Отсюда ее религиозность.
– Я тоже религиозна, хотя и не пережила всего этого. Религиозность это личное убеждение.
– Она пришла к этому убеждению очень трудным путем. Когда я нашелся, она увидела в этом некую гармонию. Свыше. Я ее сын. Ты ее дочь. А ты хочешь разрушить эту ее гармонию.
Марго отрицательно покачала головой:
– Поль, дело не в гармонии. Мама была одинока и несчастна. И я заняла в ее жизни твое место. Я этого не чувствовала. А когда ты приехал, я поняла, что все эти двенадцать лет я занимала твое место, как и твою комнату.
Марго говорила это все тем же чужим голосом, не глядя на Поля, и это его пугало. Он опять сказал как-то нелепо:
– Ну, если тебя смущает эта комната, давай поменяемся комнатами, – и тут же с раздражением, чувствуя нелепость своих слов, воскликнул: – Никуда я тебя не отпущу!
Она, наконец, посмотрела ему в глаза.
– Хорошо, пусть не завтра. Все равно я должна когда-нибудь уйти.
И тут Поль почти физически почувствовал, что она уходит от него, хотя оставалась стоять на месте. Он крепко ухватил ее за плечи, встряхнул:
– Нет! – и продолжая трясти ее за плечи, почти простонал: – Я же не смогу без тебя жить!
Она посмотрела на него испуганно, он отпустил ее, и она сказала безвольным голосом:
– Я тоже. – Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу. А потом она своим обычным живым голосом стала поспешно объяснять: – Я так привыкла, что ты все время здесь. Со дня твоего возвращения мама следила, чтобы я держала тебя в курсе молодежных событий, и я это делала, мне все время было интересно, как ты меняешься. Ты же менялся на моих глазах. Я видела, как на тебя влияют твои домашние учителя. Они ведь тоже религиозны.
– Религиозны? – удивился Поль, хотя теперь ему было не до религии.
– Да, – подтвердила Марго. – Мама специально выбирала таких преподавателей, которые религиозны. Ты этого не заметил?
– И мадам Монсор тоже? Она же доктор медицины.
– Ну и что? Многие профессоры религиозны, хотя теперь в моде атеизм.
Поль снова взял ее за плечи. В широком махровом халате она казалась ему особенно маленькой и хрупкой.
