Их было девять человек вместе с Полем, делегатов партии, когда они все прибыли в советское посольство. Главой делегации был Эстаж Максимил, низкорослый мужчина с проседью и слегка раскосыми глазами. Держался он солидно, говорил мало и почти не улыбался, как и положено коммунистическому лидеру, бывшему воину Маки. Главным теоретиком коммунизма в делегации был Каспар Жером, седой мужчина с лицом школьного учителя. Он знал немного русский язык. Кроме него по русски могла изъясняться мадам Туанасье, единственная в делегации женщина. Чиновники посольства, все почти без акцента говорящие по французски, выдавая визы, старались как можно больше обращаться по русски к Жерому и Туанасье, проверяя степень их знания русского языка. Все члены делегации уже не раз побывали в посольстве, и чиновники хорошо знали каждого из них. Кроме Поля. Но они улыбались ему, как старому знакомому. Поль подумал, что, конечно, советские чиновники хорошо рассмотрели его снимки в порножурнале. Из внутренней двери вышел советский посол. Поль так и не запомнил его фамилии, не то немецкой, не то еврейской на немецкий лад. Русский посол радостно поздоровался с делегацией и протянул руку только Полю. Вероятно, остальным делегатам он уже неоднократно пожимал руки.
– Рад с вами познакомиться, мсье Дожер, – сказал он любезно. – Вы известны не только на западе. В советских журналах «Огонек» и «Вокруг света» о вас уже были статьи. Добро пожаловать в нашу страну. – После объяснений Жака Полю теперь стало понятно, что он был неким стимулом для ускорения бюрократической проверки и выдачи виз для всей делегации, таким же стимулом, как и для мсье Дюпона, когда они в публичном доме ебли двух девушек на одной кровати. Однако, причина этого стимула в советском посольстве оставалась ему непонятной.
В Сорбонне студенты поздравляли Поля, во-первых со вступлением в кандидаты в партию, во-вторых с предстоящей поездкой в Россию. Почти все они были на стороне коммунистов. У Поля была договоренность с Жаком встретиться во время большого перерыва между лекциями. И Жак потащил его в университетскую библиотеку. Здесь, в географическом отделе Жак развернул карту Ленинградской области.
– В России теперь модно писать о партизанском движении во время войны. Известным центром партизанского движения под Ленинградом был район города Луги. – Жак говорил, водя тонким длинным пальцем по карте. – В Ленинграде ты можешь сказать, что интересуешься историей партизанского движения и потребовать разрешения съездить в Лугу. Это единственный шанс увидеть русскую провинцию. Ты понял? Конечно, это не настоящая провинция, слишком близко к большому городу. Но все же, ты сможешь там увидеть то, что скрывают русские от иностранцев.
– Концлагеря? – наивно спросил Поль.
– Нет. Нищету. А концлагеря там есть. Но туда не добраться даже обычному русскому человеку.
И Жак развернул карту России. Гигантская страна. Сибирь на тысячи километров. И через нее всего одна железная дорога, да и та только по югу Сибири.
Дома мама проиграла на пианино несколько вещей русских композиторов с незапоминающимися фамилиями. Марго поставила пластинку с русскими песнями. Мсье Молиньяр, преподаватель французского заставил Поля выучить имена русских поэтов и писателей, известных во Франции, а так же прочесть вслух отрывки из их стихов по французски, сказав при этом, что поэзия в принципе непереводима. У Поля уже голова шла кругом от всего русского, и он без пальто в свитере вышел на улицу. Морозный воздух сразу освежил голову, и он побежал в сторону Отеля де Виль, без остановки добежал до сквера Сен-Жак. Здесь была установлена вертушка-карусель для детей. Несколько мальчиков беспризорного вида при свете уличных фонарей катались на вертушке. Поль остановился. Мальчики раскручивали вертушку и садились на концы крестовины, пока вертушка продолжала по инерции вертеться. Поль подошел ближе, и мальчики отступили. Поль крутанул вертушку и присел на конец доски. Крестовина накренилась.
– Мсье, вы тяжелый, – сказал один из мальчиков. – Мы все сядем на другой конец, а вы раскрутите.
Поль, нагнувшись, стал разгонять крестовину, а мальчики попрыгали на другие концы крестовины. Разогнав вертушку, Поль присел на доску, и вертушка по инерции сделала почти два оборота. Один из мальчиков сказал:
– Мсье, хотите, покажу фокус?
– Покажи.
– Двадцать сантимов.
Поль достал из кармана мелочь, протянул мальчику двадцать сантимов.
– Смотрите, – сказал мальчик, держа на ладони монету. Он взмахнул рукой и снова выставил ладонь. Монеты не было.
– Монета у тебя в рукаве, – сказал Поль.
– Проверьте, – и мальчик протянул Полю руку. Поль опустил его руку книзу, потряс. Монеты не было. Поль достал из кармана еще двадцать сантимов, показал мальчику и сказал:
– А монета оказалась у меня.
– А вот и нет! Это другая монета.
– А где та? – спросил Поль.
– А дайте эту монету, тогда скажу. – Поль не поверил мальчику, как не верил всему тому, что говорили о России, и сказал:
– Сперва скажи, а потом получишь вторую.
