– Есть такой балет Стравинского, «Весна священная». О первобытных дикарях. Подошло бы. – Голос ее в маске звучал глухо. Она стала развязывать тесемки маски. Поль ей помог. После устрашающей маски ее лицо казалось не таким уж некрасивым. Поль стоял за ее спиной. Они встретились глазами в зеркале. Поль отбросил маску, обнял ее сзади за плечи, провел ладонью по ее груди. Никакого бра не было. Ее груди не нуждались в поддерживающих конструкциях. Поль повел ладонью ниже. Пояса и чулок не было. Но были короткие, совсем узкие трусы. Он стал поспешно, уже знал как, расстегивать крючки ее платья на спине, резко повернулся к двери, защелкнул замок. Она сама сняла платье. А он снял тапу, освободив торчащий член. Во время секса она плавно заводила выгнутые руки за его шею, змеиными движениями проводила ладонями по его бедрам, легко разгибала в шпагате то одну, то другую ногу. Со стороны это, вероятно, выглядело красиво. При этом она не забывала отворачивать в сторону лицо, или просто запрокидывала голову, не давая ему смотреть на утиный нос. Натурщица, да еще балерина, она знала, в каком ракурсе можно себя показывать. В момент оргазма она уткнулась лицом в его грудь, не давая увидеть напряженной гримасы. Было приятно вести ладонью по ее ноге вверх. Изящная стопа с высоким подъемом плавно переходила в тонкую щиколотку, а дальше – красивая линия голени и слегка выгнутое назад колено, плавно скругленное бедро. Внизу живота был совсем маленький треугольник жестких волос. Теребя пальцами этот треугольник, Поль спросил:
– Почуму у тебя так мало здесь волос? – Виолетт отвернула голову в сторону, сказала небрежно:
– Я их выбриваю. Я же натурщица. Позирую голой. Полагается оставлять волос до минимума. Мне нравится. А вам? – Поль уснул неожиданно, причем уснул во время длительного полового акта. Почувствовав на себе тяжесть его расслабленного тела, Виолетт почти крикнула:
– Эй! Отвались! Ты же спишь! – Поль отвалился на бок и тут же опять уснул, в последний момент услышав ворчливый голос Виолетт: – Я тоже уже больше не могу…
Проснулись они одновременно от стука в дверь. Виолетт тотчас стала надевать платье. Поль взглянул на часы. Было пять часов утра. Стук в дверь повторился. Поль шагнул к двери. Член его упорно торчал вверх.
– Кто? – громко спросил Поль.
– Это я! – раздался из-за двери голос Антуана.
– Чего надо? – спросил Поль.
– Открой! – кричал Антуан. Виолетт уже успела надеть платье и туфли.
– Мсье Дожер, откройте, – сказала она шопотом. – Он думает, что здесь Мари. А то он сейчас взломает дверь. – Антуан стал с силой трясти ручку двери. Но двери на пароходе прочные, железные. Поль открыл замок. Антуан рывком распахнул дверь. Лицо его выражало жестокую решимость. Но увидев Виолетт, он растерялся.
– Извините, – сказал он смущенно. И, мельком взглянув на стоящий член Поля, повторил: – Извините, пожалуйста, ради Бога… – и попятился обратно в коридор.
– Да заходите, мсье, если уж пришли, – насмешливым тоном сказала Виолетт.
– Конечно, заходи, – поддержал ее Поль.
– Да нет, я не во-время, я бестактно. – забормотал Антуан.
– Очень даже во-время, – сказала Виолетт, а Поль за руку затащил Антуана в каюту и тут же запер дверь. Стоять перед Антуаном с торчащим членом было как-то неловко, и Поль сел на кровать. Виолетт деловито заговорила:
– Я знаю, мсье: вы думали, что здесь Мари. Вы пьяны. Она знала, что вы будете искать ее. И она поменялась со мной каютами. Я легла спать в ее каюте. Вы пришли и стали стучаться. Я не открыла. Потом вы ушли. Я боялась, что вы опять вернетесь, станете стучаться, взломаете дверь, а может, и станете меня насиловать. И тогда я пришла к мсье Дожеру искать у него защиты. Он человек вежливый, хорошо воспитан на острове Хатуту, насиловать не станет… – К концу своей речи она стала откровенно смеяться.
– И где она теперь? – всё так же растерянно спросил Антуан.
– Мари? – переспросила Виолетт. – Она преспокойно спит в моей каюте и даже не подозревает, что мы вот тут втроем встретились для светской беседы. Мсье Дожер, я вижу у вас на столе ликер. Угостите, пожалуйста, а то какая же светская беседа без вина.
– Да, пожалуйста, – сказал Поль, продолжая сидеть, со скрещенными на коленях руками, прикрывая таким образом еще стоящий член. Виолетт стала наливать ликер в стаканы.
– Стаканов только два, – сказала она.
– Стакан даме, – тотчас сказал Антуан. – Мадемуазель, пожалуйста. А мы с Полем будем по очереди из одного стакана. Поль, не возражаешь?
– Нет, конечно, – отозвался Поль. Виолетт села на кровать рядом с Полем. Перед ними стоял Антуан. Виолетт отпивала из своего стакана. Антуан и Поль делали глотки по очереди из одного стакана. Поль вежливо спросил:
– Виолетт, вы давно учитесь живописи?
– Второй год.
– Вы учитесь живописи? – удивился Антуан.
– Да, – ответила Виолетт. – На пейзажиста.
– Это хорошо, – заметил Антуан. – А то за время войны французская живопись зачахла. Ни одного приличного художника не появилось. – Он присел на кровать по другую сторону от Поля. Шла светская беседа, если не считать того, что Поль был голым.
