– Скипидар, – повторил Поль.
– Повернитесь в полоборота, – сказала Виолетт. – Снимите тапу, повесьте ее на руку. – Поль повиновался. Выдавливая из тюбиков краски на обломок доски, она сказала: – Я хочу нарисовать вас так, как увидела, когда вы впервые поднялись на корабль. – Она села на плоский ящик, поставленный на ребро, служивший ей стулом, стала углем рисовать на холсте. Это был знакомый Полю процесс. Он помнил, как рисовала его мать. Она пыталась учить Поля рисованию, но ему скоро надоело. Вероятно, он был абсолютно не способен к какому либо виду творчества. Отец сказал тогда матери: – Слишком талантливые у него родители. Природа отдыхает на детях гениев. – И это нисколько не огорчило маленького Поля, благосклонно давшего возможность природе отдохнуть.
Пока Виолетт протирала тряпкой холст, стирая уголь, Поль заглянул на холсты, стоявшие на кровати лицевой стороной к стене. Это были таитянские пейзажи, вероятно, незаконченные.
– Таити, – подтвердила Виолетт. – Никто не видел таитянских пейзажей вашей матери. Ходили слухи, что она их все уничтожила. Скоро вы узнаете правда это или нет. – Поль подошел к мольберту, глянул на холст. После протирки на холсте остались чуть заметные линии контура его фигуры. Мешая на доске краски, Виолетт сказала:
– Не надейтесь на профессиональное исполнение. Людей я рисовала только карандашом. Это будет мой первый портрет маслом. – Виолетт отвернулась, добавляя масло в краску, и при этом открылась ее длинная шея от маленького разового уха до плеча. Свежий загар придавал ее коже матовую гладкость. Полю захотелось коснуться пальцами ее шеи, но тут она повернула к нему лицо с утиным носом и близко посаженными глазами, и трогать ее шею расхотелось. Она, кажется, что-то поняла, цинично усмехнувшись, сказала:
– Вы обещали позировать. Устали? Знаю по себе, это трудно. – Поль снова отошел к двери, встал в прежнюю позу. Позировать действительно было трудно. Хотелось резких движений, или хотя бы потянуться. Нанося на холсте короткие мазки и меняя кисти, она сказала:
– Я давно уже хотела нарисовать вас, но как-то не решалась подойти к вам и попросить позировать. – И опять цинично усмехнувшись, заключила: – Но теперь можно. – Поль теперь уже не сомневался, что она давно знала о катастрофе самолета, а значит, и о деле Жоржа Дожера. Но он ничего не спрашивал, а Виолетт ничего не говорила. Наконец она опустила кисти в банку скипидара и сказала:
– Сеанс окончен. Вы свободны. – Поль потянулся и тут же наткнулся рукой на стену тесной каюты. Виолетт, стоя к нему спиной, наклонившись, протирала кисти. В этой позе отчетливо проявилась под ее платьем талия, перехваченная узким поясом. Слегка поджатые снизу, как и у всех длинноногих женщин, ягодицы скруглялись, переходя по бокам в плавные линии бедер. Одна нога была отставлена в сторону, как в балетном па. Поль быстро шагнул к ней, взял за талию. Она гибко выпрямилась, не поворачивая к нему лица, спросила:
– Вы ждете платы за позирование?
– Да, – тихо ответил он ей в самое ухо, маленькое розовое ухо. Она повернулась к нему лицом. Маленькие, близко посаженные глаза пристально смотрели в его лицо. Выдвинутый вперед треуголный рот, казалось, готов был растянуться в циничную улыбку.
– Мне надо идти, – сказала она. – В столовую. Подготавливать столы к завтраку. Для всех вас. Это моя работа. – Они вышли в коридор. Виолетт шла впереди. Поль, идя за ней, на ходу повязывался тапой. Попадавшиеся навстречу люди икоса поглядывли на них. Поль не видел ее лица. Вероятно, на ее лице была обычная циничная улыбка.
Антуан к завтраку не пришел, наверное, искал Мари, или пил в своей каюте коньяк. После завтрака Поль вышел на нижнюю палубу, снял тапу и голым улегся на нее, продолжив чтение Стендаля. Незнакомых слов у Стендаля было меньше, чем у Дюма, зато некоторые выражения хотелось запоминать – умные выражения. И Поль стал их записывать. Солнце стало припекать, как на Хатуту. Поль положил голову на раскрытую книгу и уснул. Его разбудил Антуан. Он стучал указательным пальцем в плечо Поля. Антуан был в плавках с пояском. На палубе были загорающие в шезлонгах люди.
– Закройся тапой, – тихо сказал Антуан. Поль спросонья не понял, а потом сообразил, что он лежит на спине. Надо было считаться с условностями цивилизации, и Поль накрыл член краем тапы. Тут же подошла Виолетт. Она была в очень открытом двучастном купальнике. Наклонившись к Полю, она сказала:
– Мсье Дожер, я хочу закончить картину. Не будете ли вы столь любезны продолжить сеанс позирования прямо здесь, на палубе. – Поль помедлил, еще не очнувшись ото сна, неохотно проговорил:
– Да, пожалуйста.
– Я схожу за мольбертом, – сказала Виолетт и ушла.
– Ты не завтракал? – спросил Поль.
