– Уже начали появляться новые имена, – сказала Виолетт.
– Не слыхал, – признался Антуан.
– Это потому, что после войны живопись еще не в моде. Но скоро войдет, – убедительно сказала Виолетт.
– Какое-нибудь новое направление? – предположил Антуан.
– Всякие направления, как и раньше. – Виолетт сделала еще глоток ликера и продолжила: – Вот, например, предыдущий курс пленэра у нас вела очень известная в живописных кругах художница. Учиться в ее группе считается престижно.
– И в каком стиле она работает? – спросил Антуан.
– Она считается единственной последовательницей Гогена. – Поль насторожился.
– Как ее имя? – спросил он.
– Это ваша мать, – нарочито спокойным тоном сказала Виолетт и уточнила: – Сибил Дожер. – Антуан пораженно посмотрел на Виолетт, а потом на Поля. А Поль онемел. Наконец, он спросил:
– Это правда? – Виолетт, глядя на свет через стакан, сказала:
– Могу показать ведомость о сдаче моей курсовой работы. Там ее подпись: Сибил Дожер. Ведомость у меня в каюте. Пейзаж с натуры. Колонада в парке Монсу.
– А почему ты раньше этого не говорила? – спросил растерянно Поль.
– Вы тоже кое-что скрывали, мсье Дожер. – Поль, наконец, сосредоточился.
– Как она теперь выглядит? – спросил он.
– Она хорошо сохранилась. Вы узнаете ее, мсье Дожер, если, конечно, не забыли, как она выглядела раньше.
– Раньше… – повторил Поль. Он и сам не знал, хорошо ли он помнит свою мать, и не знал, что еще спросить о ней.
– Она преподает живопись? – спросил, наконец, он.
– Мало, – коротко ответила Виолетт. – Иногда читает лекции. Редко.
– Где выставляются ее картины? – спросил Антуан. Виолетт пожала плечами:
– Не знаю. Одна ее картина висит в музее современной живописи. Еще две картины в Америке, в одном из нью-йоркских музеев. Она не любит выставки. – Поль молчал. Он еще не мог прийти в себя от этой новости: Виолетт – ученица его матери. Она видела его мать, говорила с ней, и совсем недавно. Антуан поднялся на ноги, сказал:
– Сейчас будет рассвет. Мы подходим к Канарским островам. Говорят, это красивый вид. – Поль поднял с пола свою тапу.
– Если красиво, надо посмотреть, – сказал он, повязывая тапу на бедра.
– Наконец-то, – сказала Виолетт.
– Наконец-то, – подтвердил Антуан, обращаясь к Полю. – Теперь я могу быть официально представлен, – и он выразительно кивнул в сторону Виолетт.
– А разве вы не знакомы? – простодушно спросил Поль. Виолетт пояснила:
– Мсье Дожер, ваш друг принадлежит к высшим кругам общества, где знакомства со стюардессами исключены. – Не обращая внимания на колкость ее замечания, Поль представил:
– Антуан – мой друг. Виолетт – художница. – И он не без удовольствия отметил, что правила вежливости, внушенные ему с детства, еще не забылись. Виолетт и Антуан пожали руки. Двое из разных классов. А Поль с Хатуту.
Вид Канарских островов состоял из короткой зубчатой полоски на горизонте и конусообразной горы, похожей на египетскую пирамиду, возведенную прямо на поверхности океана.
– Это остров Ля Пальма, – сказал Антуан и неуверенно добавил: – Кажется. – И тут же пояснил: – Канарские острова относятся к поздейшим образованиям вулканического происхождения. Четкое разделение растительных зон. Нижняя – тропическая, средняя – субтропики, верхняя – высокогорная растительность.
– Полезная информация, – заметила Виолетт. Поль не уловил юмора, спросил:
– Вы хотели бы нарисовать эти зоны?
– Они уже нарисованы. Вашей матерью. Я видела две репродукции с ее картин. Пейзажи Канарских островов с каноэ на переднем плане.
– Значит, во Франции ее знают? – спросил Поль.
– Мало. Она перестала давать интервью, не участвует в больших выставках, избегает репортеров. – Полю хотелось больше узнать о матери. Он спросил:
– Виолетт, вы хорошо знаете ее?
– Нет. Наши преподаватели не общаются со студентами. А она тем более. – Полю хотелось спросить, почему тем более. Но он опасался, что разговор может дойти до дела об убийстве Диллона, о котором Виолетт, возможно, слыхала. Антуан, продолжая смотреть на горизонт, спросил:
– Виолетт, а почему вы до сих молчали? Вы же знаете, что Поль разыскивает свою мать, а наши радисты никак не могут получить о ней сведений.
– А меня никто об этом не спрашивал, – и Виолетт пожала плечами. – И мне казалось, что мсье Дожер предпочитает получить эти сведения не от меня, а из официальных источников. – Антуан посмотрел на Поля, а Поль молчал.
– Ну что ж, – сказал Антуан, – в таком случае пусть это остается между нами. – Он извинился и ушел. Виолетт, отвернув голову в сторону, сказала:
– Мсье Дожер, у меня к вам просьба.
– Пожалуйста.
– Я хочу вас нарисовать.
– Рисуйте.
– В моей каюте.
– Сейчас?
– Да. – Они спустились в правый коридор, где были каюты командного состава. У Виолетт была такая же маленькая каюта, как и у Поля. На кровати стояли несколько холстов, прислоненные к стене лицевой стороной. Столик у иллюминатора был опущен. На его месте стоял мольберт с холстом. Виолетт сразу же зашла за мольберт, сказала:
– А вы стойте у двери. – Она раскрыла этюдный ящик с красками, стала раскладывать кисти. Возник резкий запах.
– Это чем пахнет? – спросил Поль.
– Скипидар.
