Кассиан выругался. Я кивнула, понимая его состояние. Может, Косторезу хотелось не просто позабавиться, а еще и поставить наш круг под удар? Я прогнала эту мысль. И без нее тошно.
— Отец не соврал, — сказала Мор, расправляя невидимые складки на своем прозрачном платье. — Я с детства слышала легенды об этом зеркале, и ни у одной не было счастливого конца.
Кассиан угрюмо посмотрел на нас с Ризом:
— Так, значит…
— По-моему, речь идет об Урбосе, — перебила его Амрена.
«Теперь жди нового всплеска ее гнева», — подумала я и внутренне сжалась.
— Зачем вам понадобилось это зеркало?
— Если обойтись без дипломатии… Это была просьба Костореза, — сказал Риз, пытаясь вернуть себе прежнюю невозмутимость.
— Так вы побывали в Тюрьме? — встрепенулась Амрена.
— Твои старые друзья передавали тебе привет, — лениво бросил ей Кассиан.
У Амрены вытянулось лицо. Неста опасливо поглядывала на нее и Кассиана, пытаясь угадать дальнейшее развитие событий. Судя по тому, как забегали серебристые глаза Амрены, назревал скандал.
— Зачем вы туда ходили? — спросила Амрена.
Я приготовилась ответить, но металлический глаз Ласэна как-то странно блеснул, и я промолчала. Было ли это предостережением, не знаю. Ласэн удалился к себе. Я вдруг почувствовала усталость и досаду на впустую потраченный день. В животе противно заурчало.
— У нас были вопросы к Косторезу, — сказал Кассиан, улыбаясь одними губами. — И к тебе тоже есть.
— Вы собираетесь… освободить Костореза, — догадалась Амрена.
Теперь ее глаза были похожи на пылающую ртуть.
— Да, — ответила я.
Это чудовище с детским личиком стоило целой армии.
— Такое невозможно.
— Однако ты, дорогая Амрена, в свое время бежала оттуда, — напомнил ей Риз. — Сумела освободиться. Значит, такое возможно. Нам давно хотелось узнать, как у тебя это получилось.
Кассиан встал у самого косяка. Решил быть поближе к Несте, чтобы спасти ее, если Амрена даст волю своему гневу. К счастью, я только слышала о ее вспышках.
По той же причине Риз встал по другую сторону, отвлекая внимание Амрены от меня. Мор стояла у меня за спиной, но я чувствовала, как она напряжена.
Кассиан вперился взглядом в Несту. Это заставило мою сестру повернуться в его сторону. Кассиан слегка наклонил голову, молчаливо приказывая подойти к нему.
Самое удивительное, что Неста подчинилась.
— Нет, — коротко ответила Амрена.
— Я требую ответа, — сказал Риз.
Помнится, он говорил, что раньше опасался о чем-либо спрашивать Амрену, и положение изменилось лишь в последние годы. Но чтобы приказывать ей… Видно, отчаяние Риза достигло крайней точки.
— Фейра и Кассиан говорили с Косторезом. Он согласился помочь нам в войне с Сонным королевством, потребовав за это Урбос. Но мы не знаем, каким образом вытащить его из камеры. Это можешь объяснить только ты.
Я догадывалась: Риз хотел знать и как нам управлять Косторезом, удерживая его в подчинении.
— Это все, что тебя интересует? — подозрительно спокойным и даже мягким тоном спросила Амрена.
— Когда мы покончим с войной, я исполню свое обещание. Книга Дуновений будет целиком в твоем распоряжении, и ты, если захочешь, сумеешь вернуться на родину.
Амрена молча смотрела на него. В гостиной стало настолько тихо, что я слышала не только тиканье часов над очагом, но даже журчанье фонтана во дворе.
— Убери своего пса, — потребовала Амрена.
Тень в углу, за ее спиной, была не кем иным, как Азриелем. Его пальцы сжимали обсидиановый эфес Правдорубца. Я даже не заметила, когда Азриель успел переместиться. Остальные, думаю, оказались более наблюдательными.
Амрена оскалила зубы. На Азриеля это никак не подействовало.
— И все-таки — почему ты упорно отказываешься нам рассказать? — спросил Риз.
Кассиан незаметно оттеснил Несту к себе за спину. Моей сестре пришлось встать на цыпочки, чтобы из-за его плеча наблюдать за развитием событий.
— Почему? — переспросила Амрена. — Потому что у камня под этим домом есть уши. И у ветра есть уши. Они внимательно слушают. А если они донесут… Ризанд, там помнят, что меня не поймали. И я не позволю снова затолкать меня в эту черную яму.
— Твои слова не выйдут за пределы этой комнаты.
У меня сдавило уши. Что-то щелкнуло. Я догадалась: Риз возвел над гостиной защитную преграду.
Амрена обвела глазами книги на низком столе. Все они в той или иной степени были посвящены стене.
— Чтобы выйти из Тюрьмы, мне пришлось отдать… прежнюю себя. Я стала тем, кого Тюрьма не смогла опознать как своего узника. Вот так я очутилась в этом теле.
Прежде Амрена никогда не запиналась на каждом слове.
— Ты говорила, что тебя поместили в это тело, — осторожно напомнил ей Риз. — Связали, говоря твоими словами.
— Я солгала, чтобы скрыть содеянное. От всех. Я дорого заплатила за выход из Тюрьмы. Я сделалась смертной. Бессмертной по вашим понятиям, но… смертной по сравнению с тем, какой была. Тогда я… чувствовала по-другому. Не так, как вы… точнее, не так, как чувствую сейчас. Какие-то чувства остались: верность, гнев, любопытство. Но полная их картина исчезла.
Амрена смотрела не на нас, не на стены гостиной. Она смотрела в свое далекое-далекое прошлое.
