— Обойти его означает дать ему дополнительные козыри в игре против нас. Поверь мне, я вовсе не жажду его видеть. Да и Берона тоже. В списке тех, кого бы я с удовольствием убил, этот стоит даже выше Тамлина.
— Не забывай, на встречу прибудет и Таркин. А мы в его списке на убой занимаем очень высокие места.
— Одно дело прислать нам кровавые рубины и совсем другое — пытаться расправиться с нами во время встречи. Таркин не настолько глуп, — выдохнул Риз.
— На скольких союзников мы можем рассчитывать, помимо Кейра и его Каменного города?
Я оглянулась на таверну. Посетители были слишком заняты едой и разговорами. Скорее всего, они нас даже не видели, хотя крылья Риза трудно не заметить. Я чувствовала: мы выбрали не лучшее место для подобных разговоров.
— Трудно сказать, — признался Риз. — Возможно, Хелион и его Двор дня. Каллиас… быть может. После Подгорья наши отношения со Двором зимы стали гораздо напряженнее.
— Наверное, Азриель за это время добудет больше сведений.
— Он уже их добывает.
Иначе и быть не могло.
— Амрене для обучения Несты нужны какие-то книги. Скажи, в какой библиотеке их искать?
— Прямо сейчас? — удивился Риз. — На фоне твоего рвения я выгляжу безнадежным лентяем.
— Завтра… умница ты моя, — огрызнулась я.
Риз довольно пошевелил крыльями и снова их сложил. Крылья… он позволил Ласэну увидеть свои крылья.
— Ты доверяешь Ласэну? — спросила я.
Риз пожал плечами:
— Здесь не все так просто. Ласэн жаждет заполучить Элайну. Хочет ли этого сама Элайна — другой вопрос. Но она живет у нас, и, пока такое положение сохраняется, Ласэн будет поддерживать нашу сторону. Если же положение изменится… При Дворе весны его таланты оставались невостребованными. И ту лисью маску он носил неспроста.
Риз скривил рот.
— Если бы Элайна ответила ему взаимностью и согласилась бы отправиться с ним ко Двору весны или еще куда-то… Ты сама-то веришь, что он не выдал бы все сведения, какие сумел узнать? Ради выгоды или просто ради спасения своей шкуры?
— Однако ты позволил ему присутствовать на обеде и слышать все разговоры, что там велись.
— А там не было сказано ничего такого, что Сонное королевство могло бы обратить против нас. Думаю, король и так знает, что мы попытаемся наладить союз с Кейром. И о том, что мы будем оберегать стену, он тоже знает. Он не сделал тайны из изысканий Дагдана и Браннаги. И конечно же, он догадывается о нашем намерении провести встречу со всеми верховными правителями. Потому место встречи будет определено в самый последний момент. А дальше вопрос: называть ли это место Ласэну и брать ли его на встречу… Скажи, а ты сама доверяешь Ласэну?
— Толком не знаю, — вздохнула я. — Просто не хочется делать Элайну пешкой в этой игре.
— Знаю. Такое всегда тяжело.
Я столкнулась с подобной ситуацией впервые, а у Риза был многовековой опыт.
— Сама я хочу подождать. Понаблюдать, как Ласэн себя поведет в эти две недели. По отношению к нам и к Элайне. Узнать мнение Азриеля о нем… Я бы не сказала, что Ласэн — коварный злодей.
— Я тоже такого не говорил.
— Я…
Риз внимательно смотрел на меня, ожидая дальнейших слов.
— Я считаю: безоговорочно доверять ему… рискованно.
— Он говорил с тобой о своем отношении к Тамлину?
— Нет. А я не хотела спрашивать. Мне показалось, Ласэн искренне сожалеет о случившемся со мной и с Элайной. Ты спросишь: а если бы не Элайна, как бы он себя повел? Не знаю. Близнецы вызывали у него отвращение. Но покинул ли бы он Тамлина… сомневаюсь.
Риз откинул прядь волос с моего лба.
— Все это, дорогая Фейра, — часть игры. Кому доверять, когда, какими сведениями обмениваться.
— Тебе нравится играть?
— Иногда. Но не сейчас, когда риск слишком высок. И когда потери были бы непомерно велики, — ответил он, гладя мне лоб.
Я прикоснулась ладонью к груди Риза; к тому месту, где под одеждой, под иллирианской татуировкой на коже, ровно и мощно билось его сердце.
Наши глаза встретились. Его губы замерли над моим лбом, и я забыла про окружающий мир.
— Война не помешает нам строить планы на будущее, — тихо сказал он. — Прежде всего, на наше с тобой.
Я кивнула, ощущая жжение в горле — предвестник слез.
— Мы заслуживаем счастья, — сказал Риз.
Блеск его глаз давал понять: он помнит мои слова, сказанные на крыше нашего дома, вскоре после атаки на Веларис.
— Я буду сражаться за наше счастье. Всем, что есть в моем арсенале.
— Мы будем сражаться, — поправила я. — Хватит тебе биться в одиночку.
Риз и так отдал слишком много, но считал, что этого недостаточно.
Он смотрел в окна таверны, где веселились посетители, а расторопная прислуга с одинаковым изяществом подавала кушанья и убирала посуду.
— Я помню, когда мы все закатились сюда, — сказал он. — Это был твой первый выход в город. И помню, как ты сказала Севенде — хозяйке таверны, — что после ее угощения чувствуешь себя пробудившейся.
Он тряхнул головой.
— Тогда я впервые увидел тебя… умиротворенной. Как будто ты действительно пробудилась и заново начала жить. Я тогда испытал такое облегчение, что боялся, как бы меня не вывернуло прямо за столом.
