Марженка накормила их мясным обедом без хлеба, ложек и вилок. Камил сначала стеснялся при взрослых брать куски руками, но попросить вилку так и не отважился и, глядя на Бортишка, который уписывал мясо за обе грязные щеки, так что жир стекал по подбородку, тоже решился. Марженка сидела напротив и смотрела на них ласковыми и грустными глазами. Когда они кончили есть, Бортишек размазал грязь по подбородку, а затем вытер жирные руки о волосы. Камил в знак солидарности вытер руки о штаны. Странно, но Марженка по этому поводу ничего не сказала.
Потом они играли во дворе, снова лазали в погреб и на чердак за сушеными ягодами, путались под ногами у Марженки, хлопотавшей по хозяйству, торчали на конюшне. Наконец, когда они в очередной раз спустились с чердака с полными горстями сушки, Камил почувствовал, что у него начинает болеть голова, и тогда он вспомнил про маму. Солнце было уже низко, и он стал прощаться.
Бортишек подвел его к перелазу и на прощанье высыпал ему свои ягоды за пазуху.
— Маме передашь, — серьезно сказал он.
Камилу стало смешно. Мама — и вдруг будет лакомиться этими черными пропыленными ягодами. Да она все у него отберет и просто выбросит, если, конечно, он ей их покажет. Она же никогда не поймет, какие они вкусные!
— Только ты ей не говори, где взял, — продолжал Бортишек. — Ты вообще никому не говори, где был и где находится наш замок.
— Угу, — кивнул Камил.
Они постояли, помолчали немного.
— Ты еще приходи к нам. Поиграем…
— Угу. Приду, — снова кивнул Камил и, рассовав по карманам зажатую в кулак сушку, вскарабкался на стену.
— Так ты никому не скажешь? — вдогонку ему повторил вопрос Бортишек.
Камил обернулся.
— Нет. Даю слово.
Бортишек заулыбался.
— Хорошо, мы тебе верим, — сказал он. Камил улыбнулся в ответ.
— До свиданья! — подмигнул он и спрыгнул со стены на ту сторону.
Два часа потратил Йон-воевода со своими латниками на поиски Камил а среди развалин Козинского замка, но так ничего и не обнаружил. Камил как в воду канул.
— Вот тут он на стену влез, — ныл под боком Стрига. — А потом… Потом…
— Следить нужно было тогда, а не потом! — раздраженно оборвал Йон.
Половине ребят уже порядком надоели бесплодные поиски и они начали рассаживаться в тени кустов: кто — где. Йон посмотрел на них, махнул рукой и тоже опустился у стены.
— Может, он подземный ход нашел, — неуверенно пробормотал Стрига. — Тот самый… Шел и провалился туда, а?
Йон только пренебрежительно хмыкнул.
— Мы здесь каждый камешек знаем, — сказал он, — можно сказать, назубок. А он только приехал, так прямо сразу…
Он не успел окончить — на стену с той стороны вскочил Камил и, что-то крикнув назад, спрыгнул вниз чуть ли не прямо ему на голову.
— Приве-ет! — присвистнул кто-то, и все начали медленно подниматься.
Неужели он и в самом деле нашел подземный ход, ошарашенно подумал Йон. Все мысли о примирении, которые еще совсем недавно теснились в его голове, моментально улетучились.
Камил явно не ожидал этой встречи и растерянно застыл на месте. Круг разбойников постепенно сужался. Наконец, Камил стряхнул с себя оцепенение и оглянулся. Отступать было некуда — сзади, у стены, стоял Йон-воевода.
— Разрешите “Его светлость” спросить, — сказал Йон. — Где они были?
Можно было, конечно, им и ответить, ведь знают же они, что в замке живут, да и прыгнул он им на головы прямо со стены. Но слишком уж свежи были в памяти Камила воспоминания об их первой встрече. И Камил только насупленно промолчал.
Разбойники продолжали неумолимо сдвигаться.
— Ну, так что? — прозвучало уже почти угрожающе.
— Все на одного? — процедил сквозь зубы Камил. — Давайте!
Разбойники остановились и переглянулись. Затем Йон сказал:
— Бросьте ему меч. Стрига — брось. Я сам с ним буду драться. — И подумал, что вот, пожалуй, и выход. Сейчас я этого городского хлюйика разделаю под орех — и это будет самый лучший путь к примирению.
Стрига бросил деревянный меч под ноги Камилу, он нагнулся за ним и почувствовал, как к голове прилила кровь и зашумело в ушах. Он немного подождал, пока слабость пройдет, затем поднял меч и распрямился. Все уже разошлись в стороны, образовав овальную площадку.
— Начнем, пожалуй, — сказал Йон-воевода и, надвинув на глаза забрало, пошел на Камила.
Ну, что ж, дылда картонная, давай подеремся, — зло подумал Камил и поднял меч.
После первых же ударов Камил понял, что может быть Йон и был среди своих разбойников лучшим бойцом, но о технике боя он имел смутное представление. Стась в таких случаях только пренебрежительно шморкал носом и примерно наказывал наглеца. Конечно, Камил не мог сравниться со Стасем во владении мечом, но если бы не рана, при каждом ударю отзывающая тянущей болью, он бы давно покончил с этим хвастунишкой. Наконец, он изловчился, встречным ударом остановил меч противника и сразу же, легонько вертанув, выбил, даже скорее всего не выбил, а просто выдернул его из рук Иона. Тот даже ничего не успел понять.
